Читаю хорошую книжку по истории христианства и в очередной раз пытаюсь понять, каким образом его центральной идеей могло стать нечто столь противоестественное, как проповедь сексуального воздержания. Положим, Ева была назначена сосудом греха еще Ветхим Заветом, но все-таки еврейский закон не просто рекомендовал, а даже обязывал человека жениться. А Павел и иже с ним не могли же не понимать, что последовательное воплощение в жизнь их принципа неизбежно привело бы к прекращению человеческого рода – и все-таки почему-то это их не заботило.

Альбрехт Дюрер «Четыре всадника Апокалипсиса» (1498)
(фото Музея Метрополитен)
Может, они не ожидали, что христианство когда-нибудь распространится на все население? Или еще проще: на этих ранних этапах приращение паствы осуществлялось в основном за счет новообращения, а не за счет размножения ее членов? Также бросается в глаза их уверенность в близком конце света – а в этой ситуации, конечно, забота о продолжении рода теряет всякий смысл.

(фото Музея Метрополитен)
Любопытный контраст с нашим теперешним отношением: с одной стороны, мы вроде бы тоже опасаемся, что кто-нибудь вот-вот нажмет знаменитую кнопку, но с другой – все же беспокоимся о снижении рождаемости.
no subject
Date: 2013-09-22 01:23 pm (UTC)no subject
Date: 2013-09-22 01:52 pm (UTC)И религия, конечно - специфически человеческая черта, поэтому никак невозможно рассматривать ее только как средство регуляции численности. Но это не значит, что биологическая составляющая в ней уж совершенно не отразилась.
Не могу удержаться от цитаты, потому что "этот разговор уже описан Гоголем, не будем же повторяться":
Заговорили о любви. "Она",
Заметил Пушкин, "с вашей точки зренья
Полезна лишь для граждан умноженья
И, значит, тоже в рамки введена."
Тут Пестель улыбнулся. "Я душой
Матерьялист, но протестует разум".
С улыбкой он казался светлоглазым.
И Пушкин вдруг подумал: "В этом соль!"
no subject
Date: 2013-09-22 02:00 pm (UTC)no subject
Date: 2013-09-22 02:03 pm (UTC)