Был у всадника в руках развитый длинный свиток

[egovoru]

Читаю хорошую книжку по истории христианства и в очередной раз пытаюсь понять, каким образом его центральной идеей могло стать нечто столь противоестественное, как проповедь сексуального воздержания. Положим, Ева была назначена сосудом греха еще Ветхим Заветом, но все-таки еврейский закон не просто рекомендовал, а даже обязывал человека жениться. А Павел и иже с ним не могли же не понимать, что последовательное воплощение в жизнь их принципа неизбежно привело бы к прекращению человеческого рода – и все-таки почему-то это их не заботило.

Может, они не ожидали, что христианство когда-нибудь распространится на все население? Или еще проще: на этих ранних этапах приращение паствы осуществлялось в основном за счет новообращения, а не за счет размножения ее членов? Также бросается в глаза их уверенность в близком конце света – а в этой ситуации, конечно, забота о продолжении рода теряет всякий смысл.

Альбрехт Дюрер «Четыре всадника Апокалипсиса» (1498)
(фото Музея Метрополитен)

Любопытный контраст с нашим теперешним отношением: с одной стороны, мы вроде бы тоже опасаемся, что кто-нибудь вот-вот нажмет знаменитую кнопку, но с другой – все же беспокоимся о снижении рождаемости.