Спит гаолян, сопки покрыты мглой

[egovoru]

Осознав, что не прочла в своей жизни ни одной китайской книги, я решила наверстать упущенное и последовала совету уважаемого hyperboreus ознакомиться с творчеством Мо Яня, нобелевского лауреата 2012 года. Его первый и самый знаменитый роман (точнее, цикл повестей) переведен на русский, но я не смогла раздобыть этот перевод и читала английский.

Эта книга хорошо иллюстрирует результат психологических исследований, выяснивших, что при взгляде на картину европейцы фокусируются на центральной фигуре, а китайцы – на деталях фона. У Мо Яня фон прорисован даже сверхдетально: для каждой упомянутой вещи, даже самой периферической, обязательно указан цвет, размер, запах и все прочие атрибуты, как в инвентарной описи. Его метафоры вызывают оторопь: так, звук струи мочи, ударяющей в стенки цинкового ведра, он уподобляет звуку... жемчужин, падающих на яшмовое блюдо! Кому-то Мо Янь показался похожим на Маркеса, но не мне: смерти у него гораздо больше, чем жизни. Лирический герой, в котором легко угадывается сам автор, рассказывает о детстве своего отца во время Второй японо-китайской войны (1937-1945). Однако его история совсем меня не трогает, в отличие от столь же автобиографической истории героя Кановича – но, может, это просто потому, что Кановича я прочла 45 лет назад?

Вот, например, как деревенский староста встречает командира отряда, только что потерявшего всех своих бойцов в стычке с японцами: «Зачем плакать? Это была великая победа! Нас, китайцев, четыреста миллионов. Если мы сойдемся с японцами в смертельной схватке один на один, разве их страна выдюжит против нашей? Даже если сто миллионов наших погибнут, чтобы уничтожить всех японцев, еще триста миллионов останется. А это означает победу, разве нет? Так что, командир Ю, это была сокрушительная победа!». На фоне сегодняшних новостей читать такое особенно жутко.

Мой взгляд биолога зацепило слово katydids, многократно встречающееся в тексте перевода. По смыслу, однако, понятно, что это семейство прямокрылых тут ни при чем: на самом деле автор имеет в виду сверчков (crickets), которых китайцы держат в качестве домашних животных в специальных маленьких клетках.

Фрагмент одноименной экранизации «Красного гаоляна» режиссером Чжаном Имоу, показанная в 1988 году на Берлинском кинофестивале

А вы читали каких-нибудь китайских писателей? Если да, то каковы ваши впечатления?

Comments

[egovoru.livejournal.com]

А какое же общество там описывается?

[xgrbml.livejournal.com]

Насколько помню и насколько сейчас понимаю, общество в фазе застоя (в терминологии М.С.Горбачева). Там диплом о высшем образовании дают сразу же в момент поступления в вуз, валюта называется (в русском переводе, естественно), "национальный престиж", жители потребляют какие-то одурманивающие листья и щеголяют обрывками из непнятных им иностранных (японских и русских) слов. Видимо, карикатура на Китай начала XX века.

[egovoru.livejournal.com]

"валюта называется (в русском переводе, естественно), "национальный престиж""

О, вот это интересно: как я понимаю, китайцы ведь и в реальности пытаются ввести какое-то репутационное ранжирование для своих граждан? Типа, привязать уровень прав или привилегий к поведению индивидуума? Или эти попытки уже провалились?

[xgrbml.livejournal.com]

Так это не про ранжирование граждан. Это типа сатира на власти, которые проматывают национальный престиж. И это текст достаточно старый.

[egovoru.livejournal.com]

Ну да, любая антиутопия, наверное - это доведения до абсурда каких-то тенденций, которые уже видны в современном автору обществе. Интересно, какие антиутопии пишут сегодня?

[Алексей Орлов (from livejournal.com)]

"Записки о кошачьем городе" читаются легко. Манера для нас привычная, никаких нефритовых жезлов и яшмовых жемчужин.