Столетье с лишним – не вчера

[egovoru]

Неутомимый banguerski_alex уже много лет собирает разнообразные высказывания об интеллигенции в своем сообществе intelligentsia1. Я принимаю – примеряю? – их все на свой счет, поскольку понимаю под интеллигенцией совокупность людей, зарабатывающих на хлеб умственным трудом, как и я. Заглавие вот этой книжки, упомянутой хозяином сообщества, резануло мой слух, и я решила с ней ознакомиться, хотя имя автора, Константин Кеворкян, никогда прежде мне не встречалось. Впечатление у меня двойственное: с одной стороны, в ней собрано немало интересных сведений о советской истории, изложенных неплохим слогом, но с другой, озлобленность автора, его желание свести счеты с поколением «шестидесятников» (сам он 1966 года рождения) сильно мешает.

Так, он возмущается взаимопроникновением интеллигенции и власти, а точнее, стремлением интеллигенции попасть в число «приближенных к столику». А как же это может быть иначе в стране, где не существует частного предпринимательства? Это в царской России были «лица свободных профессий», а в СССР врач и учитель, инженер и писатель могли быть только государственными служащими. Бродский, не желавший работать на государство, был немедленно осужден и сослан как «тунеядец» даже в сравнительно либеральные «оттепельные» времена.

В итоге о власти Кеворкян пишет гораздо больше, чем об интеллигенции. Выделение Сталина как особо кровавого тирана из череды советских правителей кажется ему неоправданным, поскольку и в предыдущую, ленинскую эпоху мясорубка работала с не меньшей энергией. Его негодование по поводу романтизации 20-х годов поколением «шестидесятников» понятно, но ведь кто они такие? Дети тех самых уже набивших оскомину «комиссаров в пыльных шлемах» – никого другого в стране к тому времени уже не осталось: противники новой власти были расстреляны, высланы или уехали сами, а недобитые превращены в «лишенцев».

Что ли, давайте теперь требовать от этих комиссарских детей отречения от своих отцов, как требовал его Сталин от детей «врагов народа»? Не говоря уже о том, что и среди «шестидесятников» были люди, не поддавшиеся кровавому обаянию комиссаров: например, Анатолий Якобсон, чью статью о революционных романтиках 1920-х годов очень вовремя порекомендовал уважаемый tijd.

Характерно, что, иллюстрируя свои рассуждения цитатами из мемуаров современников описываемых событий, Кеворкян выбирает литераторов (главным образом, Чуковского и Нагибина), музыканта (Алексея Козлова) и актрису (Лидию Смирнову). А где же учителя, врачи, инженеры, составлявшие основную массу советской интеллигенции? Их голосов мы в этой книге не слышим.

Кеворкян постоянно обращается и к четырем художественным произведениям, отразившим дух времени: романам Ильфа и Петрова о великом комбинаторе, «Мастеру и Маргарите» и «поэме» «Москва-Петушки». Роман Булгакова он почему-то воспринимает как «золотую осень советского строя; гламур и светлую безнадежную печаль», имея в виду не время его создания, а время его публикации (1966). На мой же взгляд, книгами, запечатлевшими настроения советской интеллигенции той декады, уж скорее следует считать «Звездный билет» (1961) или «Иду на грозу» (1962); а Булгаков все же писал о 1930-х.

А вот замечание автора, что многие особенности не только советской, но и современной России связаны с преобладанием в ней все еще сугубо крестьянского менталитета, кажется мне верным:

«Зафиксируем основные черты русского общества, точнее, его крестьянской подноготной – отсутствие чувства меры и границы дозволенного (западная законопослушность во многом была продиктована вынужденной скученностью, необходимостью уживаться на ограниченных земельных и городских пространствах); перепады активности от лени до энтузиазма (крестьянская привычка к кратковременному напряжению всех сил во время уборки урожая, хорошо знакомая нам «кампанейщина»); коллективный принцип: «Будь как все» (основа коллективизма крестьянской общины).<...>

Главное отличие человека традиционного, крестьянского общества – способность придавать священный смысл многим обыденным, с точки зрения либерального общества, вещам. Вследствие этого огромное значение здесь приобретает авторитет, не подвергаемый проверке рациональными аргументами»

.


Василий Максимов «Приход колдуна на крестьянскую свадьбу» 1875
(фото академии «Арзамас»)

Comments

[egovoru.livejournal.com]

"мне советская интеллигенция не кажется однородной"

Конечно, она не однородна - и в каждый отдельный момент времени, и на протяжении истории. Как понятно, смысл советского проекта был - как можно более быстрая замена старой, дореволюционной интеллигенции на новую, выращенную уже в советских условиях и вышедшую из социальных низов. То есть, стояла задача быстро превратить рабочих и крестьян в интеллигенцию, при этом почему-то предполагалось, что, став интеллигенцией, эти рабочие и крестьяне сохранят свою исходную "классовую сознательность". На мой взгляд, это ожидание находится в прямом противоречии с исходной марксисткой посылкой, что "бытие определяет сознание".

"речь идет о том, что потомки не то что не отрекались от родителей, а романтизировали их"

Мне кажется, эта "романтизация" отчасти была психологической защитной реакцией, попыткой примирения с тем, что расстрел на месте был сделан нормой жизни.

"по факту его осудили из-за того что он участвовал в неприятном для властей самиздате, и его было легче призвать к суду чем других участников"

Совершенно верно, но, тем не менее, статья за тунеядство в УК была, и власти смогли ею воспользоваться.

"Европейский низкий уровень насилия уникален в мировой истории. В СССР именно крестьянская подноготная вряд ли сыграла свою роль — охотники-собиратели еще более дикие"

Я подозреваю, тут он имеет в виду не столько крестьянство как класс, сколько противопоставляет городской образ жизни деревенскому. Россия и тогда была, и даже сегодня остается сравнительно слабо урбанизированной страной, а городская жизнь, несомненно, вырабатывает другую ментальность. Наша сегодняшняя ментальность - это во многом продукт именно городской жизни, даже если некоторые из нас перебрались жить в пригороды.

[marigranula.livejournal.com]

"при этом почему-то предполагалось, что, став интеллигенцией, эти рабочие и крестьяне сохранят свою исходную "классовую сознательность". "

Так они и сохранили. Я так понимаю, большинство диссидентов

1.Не любило участников "рыночной " экономики — спекулянтов, фарцовщиков и т.д.

2.К диссидентству их толкали не идеологические предпочтения, а неудачный опыт с начальством, когда человек шел искать правду-матку из-за того что ему мешали строить коммунистическое будущее и в конце концов нарывался на неприятности с партийной верхушкой. Мы все понимаем, что Коломейцев, будь он поинтеллигентнее и не будь пролетарием, мог бы не запить, а продолжить борьбу, и в конце концов оказаться в диссидентах.

Григоренко до конца жизни верил в коммунистическое будущее, и не он один.

[egovoru.livejournal.com]

Так мы же говорим не о диссидентах, а об интеллигенции, определяемой как "люди умственного труда"? Далеко не все из них были диссидентами.

[nick-55.livejournal.com]

Можно переместиться в пространстве, допустим, в Сохо или Буринаж или в некоторые кварталы Неаполя. А на машине времени прокатиться в гости к к королю Леопольду, а потом во всем известные периоды времени, а после них в гости в Биллу Стаффорду и Филиппу Эрюлену.
А можно ничего этого не делать и прочитать, например, Петера Вейсса. А потом поговорить об "уникально низком европейском уровне насилия".

[egovoru.livejournal.com]

Я имела в виду вот что, помимо большей скученности городского населения, уже упомянутой автором книжки. Город - это то, куда люди стекаются из разных мест, и куда они приносят с собой разные привычки и взгляды. Соответственно, в городе гораздо острее, чем в деревне, встает необходимость как-то притираться друг к другу, вырабатывать определенную терпимость и договороспособность,необходимые для совместной жизни. Разве не так?