Нигде кроме

[egovoru]

Маяковский восхищает своим безупречным чувством языка и непревзойденным мастерством обращения со словом. И все-таки даже в юности я оставалась равнодушной к его поэзии. Я не в силах разделить его страсть к épater le bourgeois, проникнуться презрением к «обывателю» и «мещанству», как не могу и согласиться, что «единица – вздор, единица – ноль».

«Тринадцатый апостол» Дмитрия Быкова показался мне интереснее двух прежних биографических книг этого автора – может, потому, что я хуже знаю предмет. «Пафос поэзии Маяковского — самоуничтожение, чтобы вследствие этого самоуничтожения пришли новые люди и новые поэты. <...> Маяковский ненавидит индивидуалистов не потому, что они исторически обречены, а потому, что завидует им. Они могут жить сами по себе, а он нет. <...> А с пролетариатом есть надежда — и на растворение, и на бессмертие, и на вечную, недосягаемую в жизни верность».

Меня всегда занимал вопрос, почему автор «ста томов партийных книжек» еще в 1910 году вышел из РСДРП и так никогда и не вступил в РКП(б), несмотря на дружбу не только с Осипом Бриком, но и с Яковом Аграновым? Про то, почему вышел (после того, как почти год отсидел в Бутырке), Быков пишет: «Ясно было, что ему невыносима опасность тюрьмы, сама мысль о ней,— и в партии его поняли», а вот почему не вступил, так и остается загадкой.

Версия Быкова, что Маяковский застрелился потому, что на его юбилейную выставку не пришел ни один из членов политбюро (я несколько утрирую мысль биографа), кажется мне правдоподобной. Хотелось бы верить, что поэт ужаснулся грядущему времени «крупных оптовых смертей», но этому нет документальных подтверждений: Быков пишет, что Маяковский ни разу не выступил в защиту преследуемых.

Андрей Шемшурин, Давид Бурлюк и Владимир Маяковский,
уже начавший своего «Тринадцатого апостола», известного нам
как «Облако в штанах». Москва, 1914 (фото отсюда)

Comments

[eugine74.livejournal.com]

>«Пафос поэзии Маяковского — самоуничтожение, чтобы вследствие этого самоуничтожения пришли новые люди и новые поэты. <...> Маяковский ненавидит индивидуалистов не потому, что они исторически обречены, а потому, что завидует им. Они могут жить сами по себе, а он нет. <...> А с пролетариатом есть надежда — и на растворение, и на бессмертие, и на вечную, недосягаемую в жизни верность».

Как-то чересчур уж натянуто. Я самоуничтожения не почувствовал (давно правда читал). Индивидуалисты - ясно что несовместимы со строительством коммунизма. А пролетариат был пролетариатом до революции, после стал рабочим классом, это совсем другой "уровень" (сейчас, правда, опять стал пролетариатом...).

[egovoru.livejournal.com]

"самоуничтожения не почувствовал"

Быков имеет в виду не личное самоуничтожение, а устремленность в будущее. То есть, все, что есть сейчас (в том числе я сам) - это плохо, надо, чтобы пришли новые люди. По-видимому, М. отличала выраженная тяга ко всему новому, и именно это и было одной из причин его горячей любви к коммунизму: "Я знаю, город будет" и т.д. Ну, и потом, самоубийство говорит само за себя - и Быков считает, что М. был обречен, уже написав "Во весь голос": значительной эта итоговая поэма могла стать только посмертно.

"после стал рабочим классом, это совсем другой "уровень"

Поясните, пожалуйста, что Вы имеете в виду? Маяковский говорил именно о пролетариате:

Посмотрите,
какие ребята!
Я
на вашем месте
был бы только рад:
лучшая часть общества —
пролетариат!

И все
поверх зубов вооруженные войска,
что двадцать лет в победах
пролетали,
до самого
последнего листка
я отдаю тебе,
планеты пролетарий.

[noname-rambler.livejournal.com]

Наверное имеется в виду "отношение к средствам производства". Вообще-то именно во времена строительства коммунизма, в бытность господствующим классом, пролетариат потерял ещё кое-что... независимые от работодателя профсоюзы например...
То есть – именно в годы "своей" власти стал более пролетариатом...

субъективно, но возможно близко

[eugine74.livejournal.com]

Думаю, что Маяковский был недостаточно "грамотен" политически. Встречалась информация, что и Партия относилась к его позднему творчеству "прохладно", из-за чего он и "метался", и - в результате - пришёл к своему суициду (ну в том числе, видимо, раз и про любовь в письме есть).

Устремлённость в будущее - это как раз нормально. Только начиналась новая жизнь, которая понятно что лишь самое начало - до полного коммунизма-то путь был неблизкий, начальный этап - это как пара кирпичей в начале постройки нового дома. Несомненно замечательно, что начало положено, но лучшее - однозначно впереди.

А пролетариат в его стихах - это и есть одно из проявлений его "неграмотности". Пролетариат на тот момент уже был сплочён в рабочий класс.

[hyperboreus.livejournal.com]

Бунин о Маяковском:

Я сидел с Горьким и финским художником Галленом. И начал Маяковский с того, что без всякого приглашения подошел к нам, вдвинул стул между нами и стал есть с наших тарелок и пить из наших бокалов. Галлен глядел на него во все глаза – так, как глядел бы он, вероятно, на лошадь, если бы ее, например, ввели в эту банкетную залу. Горький хохотал. Я отодвинулся. Маяковский это заметил.
– Вы меня очень ненавидите? – весело спросил он меня....
Далее http://sofya1444.livejournal.com/3367101.html

Поэтом можешь ты не быть, но человеком быть обязан.

[egovoru.livejournal.com]

Сцена весьма живописная, что и говорить. Но, увы, чья бы корова мычала: вот пассаж из Нины Берберовой ("Курсив мой"):

"8-го было мое рождение. С трудом достала полфунта чайной колбасы. В столовой накрыла на стол, нарезала двенадцать кусков серого хлеба и положила на них двенадцать ломтиков колбасы. Гости пришли в 8 часов и сначала посидели, как полагается, в моей комнате. Чайник вскипел, я заварила чай, подала сахар, молоко и бутылку красного вина и решила, что именинный стол выглядит вполне прилично. Пока я разливала чай, гости перешли в столовую. Бунин вошел первым, оглядел бутерброды и, даже не слишком торопясь, съел один за другим все двенадцать кусков колбасы. Так что, когда остальные подошли к столу и сели (в том числе С.К.Маковский, Смоленский, Ася и др.), им достался только хлеб. Эти куски хлеба, разложенные на двух тарелках, выглядели несколько странно и стыдно."

Относительно дореволюционных выступлений Маяковского и Ко Быков пишет следующее:

"Но хамить публике за ее деньги тоже надо уметь, иначе шиш она заплатит. Талантом было уже то, что футуристы почувствовали потребность публики в этом хамстве. Услаждать уже не требовалось — надо было ругаться.

Эта новая черта публики, в особенности русской, заслуживает рассмотрения. Футуризм явился в эпоху реакции, во времена отвращения всех ко всем, до патриотического подъема 1914 года, который, хоть и искусственно, канализировал всеобщее ожидание грозовых перемен в шовинистическую истерику, военный психоз. Все ждали возмездия, и футуризм явился как возмездие".

Честно сказать, я не очень поняла эту его мысль. Какого возмездия ждала публика, и за что? Ясно одно: если до революции Маяковский всегда выходил победителем из схватки с публикой, то вот в 20-е годы это уже было не так. Подросла публика, хамство которой уже не уступало, а то и превосходило хамство самого поэта. Быков приводит немало примеров: скажем, в 1927-м году в Харькове студенты устроили Маясковскому скандал за то, что на его выступление можно было попасть только по билетам. Хотелось бы сказать, кто посеет ветер, пожнет бурю, да не хочется злорадствовать.

[noname-rambler.livejournal.com]

Ну так студенты были правы, Вам не кажется? У меня бы тоже когнитивный диссонанс возник на их месте – представляете себе материальное положение харьковского студента в 1927 году? А тут приезжает любимый пролетарский поэт и предъявляет расценки на входные билеты... Понятно, что ему надо было зарабатывать как-то на бутерброд с икрой себе (и Лиле с Осей), но – как-то не монтируется с действительно прекрасными стихами: "сливеют губы с холода, но губы шепчут в лад – через четыре года здесь будет город-сад".

[hyperboreus.livejournal.com]

Видно, Бунин голодным был ))

[egovoru.livejournal.com]

Уважаемый 1_9_6_3 поместил в своем журнале любопытную заметку Варлама Шаламова о Маяковском (https://1-9-6-3.livejournal.com/534574.html) из "Огонька" 1936 года. Наболее характерным там мне кажется история с азбукой. Интересно, Эренбург знал ее?

[igparis.livejournal.com]

Эта личность - пример того, что и совершенные скоты могут быть остроумны и способны к стихосложению.

[egovoru.livejournal.com]

А какие у Вас основания называть Маяковского "совершенным скотом"? Быков пишет вот что:

"Заметим кстати: одной из трагедий Маяковского — если не главной — было то, что его стратегии жизнестроительства: скандалы, промискуитет, беспрерывные разъезды в гастрольном формате, грубость, иногда хамство,— входили в прямое противоречие с его характером и темпераментом. По природе он был человек фанатически верный друзьям и возлюбленной, деликатный, интеллигентный, домашний, исключительно порядочный и даже щепетильный, замкнутый на грани аутизма, тяготящийся толпой, сознательно вычитающий себя из жизни ради почти непрерывной работы."

[noname-rambler.livejournal.com]

Да, противоречие внешнего и внутреннего, типичное для таких натур.
А Дима очень неплох, судя по приведённым Вами цитатам (книжку его я не читал).

Маяковский

[livejournal.livejournal.com]

User noname_rambler referenced to your post from Маяковский (https://noname-rambler.livejournal.com/525515.html) saying: [...] их своей личной драмой и грагедией – "этим и интересен". Бунт против индивидуализма [...]

[steblya-kam.livejournal.com]

Неужели Вас не трогают даже "Послушайте!" и "Мама и убитый немцами вечер"?

[egovoru.livejournal.com]

Мои любимые строчки у М. вот эти:

Не домой,
не на суп,
а к любимой
в гости,
две
морковинки
несу
за зеленый хвостик.

Еще мне нравилось бы "Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь", если бы оно не аннигилировалось другим: "Скорее головы канарейкам сверните" :(

А Вам чем именно нравится "Послушайте" и "Мама" - и, может быть, еще что-то у М.?

[steblya-kam.livejournal.com]

Про "свернуть головы канарейкам" - это же всё равно заказное. Маяковский сам признался, что ему пришлось наступать на горло собственной песне.
В "Послушайте" мне нравится вот этот лирический выверт - звёзды зажигаются потому, что об этом кто-то попросил:

И, надрываясь
в метелях полуденной пыли,
врывается к богу, боится, что опоздал,
плачет,
целует ему жилистую руку,
просит -
чтоб обязательно была звезда! -
клянется - не перенесет эту беззвездную муку!
А после
ходит тревожный,
но спокойный наружно.
Говорит кому-то:
"Ведь теперь тебе ничего?
Не страшно?
Да?!"

И вдруг становится понятно, что стихи-то про любовь. Про любовь совершенно космического масштаба, ради которой можно ворваться к богу и умолять его просить зажечь звёзды, чтобы любимому человеку не было страшно в темноте. Вот уж действительно, не вздохи на скамейке - тут вообще неясно, он и она, может, родитель и ребёнок, да хоть пара геев: нечто абсолютное, дистиллированная идея любви. От этих "ведь теперь тебе ничего, не страшно?" слёзы на глаза наворачиваются, может, потому, что я до 27 лет очень боялась темноты, а в советской культуре страх перед темнотой - нечто позорное, что подлежит высмеиванию.

[alex-new-york.livejournal.com]

Из книги Павла Фокина "Маяковский без глянца", собравшей воспоминания о поэте множества современников, я узнал о Маяковском намного больше. А книга Дмитрия Быкова рассказала мне скорее о Быкове, чем о Маяковском. Что достаточно ожидаемо: и поэт, и литературовед - существа автоцентричные, выстраивающие из своего мироощущения и миропонимания всю окружающую вселенную.

А Маяковский - удивительный поэт. В его беспрецедентной идеологизированности, по поводу которой кто только ни вздыхал, мне видится не достойная сожаления слабость замечательного во всех остальных отношениях поэта, а как раз ключ к пониманию его личности и творчества. Без Маяковского-революционера Маяковский-поэт не состоялся бы. Был бы поэт вроде Волошина, чуть более авангардный и резкий, но все равно слишком театрально-постановочный, чтобы вызывать доверие. А Маяковский-революционер с его совершенно реальной непримиримостью и совершенно реальным, не бутафорским трагизмом придал Маяковскому - поэту совершенно иной уровень убедительности.

[egovoru.livejournal.com]

"книга Дмитрия Быкова рассказала мне скорее о Быкове, чем о Маяковском"

Мне в биографических книгах Быкова нравится правильный, на мой взгляд, баланс между цитированием письменных источников и созданием образа. Книгу Фокина я не читала, как и вообще никакой другой биографии Маяковского - мой интерес к этой фигуре достаточно поверхностен.

Из книги же Быкова видно, что он присоединяется к М. в ненависти к "обывателю" - видимо, это была одна из причин, почему Быков вообще взялся за биографию этого поэта. Я же не могу понять ее происхождения ни у М., ни, тем более, у Б. Мне кажется, что подобные чувства должны быть порождением очень "сытых" времен, таких, например, как 50-е годы в США, породившие контр-культуру, но откуда берется ненависть в обывателю в советской России Маяковского или в нынешней, для меня загадка. Тут, по-моему, куда органичнее булгаковское "Никогда не сдергивайте абажур с лампы", разве нет?

"Без Маяковского-революционера Маяковский-поэт не состоялся бы"

Не очень люблю гадать, что было бы, если б да кабы, но думаю, Вы правы, и в этом и состоит трагедия.

"совершенно реальным, не бутафорским трагизмом"

Быков пишет, что в жизни Маяковский не отличался склонностью к физическому насилию - в частности, избегал драк (что особенно примечательно при его богатырском телосложении). Однако его стихи полны призывами к насилию: "Ножичком на месте чик лютого помещика. Господин помещичек, собирайте вещи-ка!", "Скорей канарейкам головы сверните" и т.д.

Причем, если, скажем, в "Двенадцати" у Блока "уж я ножичком полосну, полосну" - это голос улицы, у М., увы - это голос автора, или, если угодно - голос лирического героя, выражающего позицию автора.

Так что трагизм Маяковского заключался, по-видимому, в отсутствии внутреннего морального компаса. Конечно, легко осуждать его из нынешних времен, но, тем не менее - зачем же быть лучшим учеником Дракона?

[egovoru.livejournal.com]

"поэт вроде Волошина, чуть более авангардный и резкий, но все равно слишком театрально-постановочный, чтобы вызывать доверие"

А Волошин Вам кажется именно таким, театрально-постановочным? А мне Волошин нравится - мне кажется, он тоже был замечательным мастером в обращении со словом, хотя и в другом роде, чем Маяковский. Меня восхищает, например, такое:

И оставлял на дне степей
Меж чернобыльника и чобра
Быков обугленные ребра
И камни грубых алтарей.

Но я, видимо, вообще неравнодушна к аллитерациям, особенно если они звучат естественно (уже у другого поэта):

Я ломаю слоистые скалы
В час отлива на илистом дне,
И таскает осел мой усталый
Их куски на лохматой спине :)

Я даже у Брюсова люблю:

Близ медлительного Нила,
там, где озеро Мерида,
в царстве пламенного Ра,
Ты давно меня любила,
как Озириса Изида,
друг, царица и сестра!
И клонила пирамида
тень на наши вечера.

Дима Быков, кстати, поминает Брюсова-поэта добрым словом в своей книжке о Маяковском, а вот карьеры Брюсова "в ЛИТО и в Наркомпросе" (http://e-libra.su/read/371782-venok-bryusovu-valeriy-bryusov-v-poezii-ego-sovremennikov.html) он не касается.

А еще он пишет, что формулы из "Во весь голос" - всякие там "весомо, грубо, зримо", "мы диалектику учили не по Гегелю", "становясь на горло собственной песне" и т.д. - засели у нас в голове только потому, что были растиражированы газетными заголовками. Но мне кажется, это не так: это и на самом деле запоминающиеся строчки, независимо от их содержания.

[spaniel90100.livejournal.com]

"Заметим кстати: одной из трагедий Маяковского — если не главной — было то, что его стратегии жизнестроительства: скандалы, промискуитет, беспрерывные разъезды в гастрольном формате, грубость, иногда хамство,— входили в прямое противоречие с его характером и темпераментом"

С точки зрения Афанасьева все просто: у Маяковского была Четвертая Воля, именно поэтому он написал "единица - ноль", с чем никак не может согласиться не-Четвертая Воля (и даже не вся Четвертая согласится). Маяковский - яркий пример неудачного воспитания, не соответствующего психотипу. В результате воспитания ему пришлось всю жизнь играть "агитатора, горлана, главаря" и перегружать Четвертую Функцию, а с этим долго не живут, чему и посвящена, как выражался Холмс, моя последняя монография :)

[egovoru.livejournal.com]

"Маяковский - яркий пример неудачного воспитания, не соответствующего психотипу"

Быков в своей книжке не останавливается на детских годах своего героя, ссылаясь на то, что его биография уже и так детально исследована, так что я ничего не могу сказать насчет того, насколько удачным было его восптитание.

А что же это за "Четвертая Воля" такая? Торжественные заглавные буквы меня как-то настораживают ;)

[nebos-avos.livejournal.com]

*Маяковский восхищает своим безупречным чувством языка и непревзойденным мастерством обращения со словом*

В том и другом его далеко превзошел Семен Кирсанов - поэт почти забытый. Почитайте его "Сказание о царе Максе-Емельяне".

[egovoru.livejournal.com]

Почему забытый? Его имя часто упоминают. Посмотрела немного "Макса-Емельяна" - филатовский "Федот-Стрелец", по-моему, не хуже, причем гораздо компактнее :) А Вам что особенно нравится из этого "Сказа"?

Конечно, то, что я написала о М. насчет владения словом - это слишком общее место: любой приличный поэт владеет словом, на то он и поэт! Но я не знаю, как выразить свою мысль точнее. Быков в своей книжке пишет, что всякие "весомо, грубо, зримо" застряли у нас в голове только потому, что были стократно растиражированы газетными заголовками, но мне кажется, что одной школьной программы хватило ;)

[almakedonskij.livejournal.com]

ну если бы он и выступил это было бы также равносильно самоубийству. Хотя может так оно и было. Где-то ляпнул, а потом нашли уже того....

[egovoru.livejournal.com]

Быков, надо сказать, отвергает версию о том, что самоубийство Маяковского не было самоубийством. Кроме того, он не приводит никаких биографических свидетельств того, что Маяковский как-то разочаровался в большевизме: напротив, ему сильно не понравился НЭП, который он воспринял как откат к старому, как измену делу революции. Собственно, его психологический надлом произошел именно во времена НЭПа, а начало новой эпохи, Великий перелом, М., видимо, не успел еще оценить.