Гляди – он доктор философии

[egovoru]

То, что мы до сих пор присваиваем естествоиспытателям ученую степень "доктора философии", отражает, конечно, общие корни этих видов деятельности. Само слово "философия" придумал вроде бы Пифагор, от которого не осталось ни одного текста – так что поди узнай, что именно он имел в виду? Но философия в современном понимании, на мой взгляд, гораздо ближе к искусству, чем к естествознанию.

В естествознании все просто: из множества гипотез следует выбрать ту, которая точнее всего предсказывает результаты эксперимента. А вот по какому критерию можно предпочесть одну философскую идею – другой? Разумеется, выявление логических несообразностей служит приговором; а если таковых не обнаруживается? Тогда, судя по всему, в силу вступают интуитивные пристрастия, которые не назовешь иначе, как эстетическими. Только это гармония не форм, цветов или звуков, как в живописи или поэзии, а гармония (или дисгармония :) мысли.

Что же касается экспериментальной проверки философских положений, то этот путь чреват последствиями:

"Мир, – учил он, – мое представленье!"
А когда ему в стул под сиденье
Сын булавку воткнул,
Он вскричал: "Караул!
Как ужасно мое представленье!" 

Comments

[egovoru.livejournal.com]

"Открывайте своих"

Да, я тоже до этого додумалась. Правда, так уж получается, что те, чьи произведения показались мне гениальными без всякой информации об их авторе, кажутся таковыми и большинству населения ;)

По этому поводу не могу удержаться и не привести длиннейшую цитату из Фейнмана - уж очень его история совпадает с моим собственным опытом:

"Летом, после окончания курса рисования, я отправился на научную конференцию в Италии и подумал, что неплохо было бы увидеть Сикстинскую капеллу. Я приехал туда очень рано утром, купил билет раньше всех и, как только она открылась, побежал вверх по лестнице. <...>

К сожалению, я оставил свой путеводитель в отеле, но про себя подумал: "Я знаю, почему эти панно неизвестны; они просто-напросто плохи". Но тут я посмотрел на другое панно и сказал: "Вот это да! Это хорошее". Я посмотрел на все остальные. "Это тоже хорошее, и это, а вот то вшивое". Я никогда не слышал об этих панно, но решил, что все они хороши, кроме двух. Потом я отправился в зал, который назывался Sala de Raphael - Комната Рафаэля, - и заметил то же самое. Я подумал про себя: "Рафаэль непостоянен. Он не всегда преуспевает. Иногда он очень хорош. А иногда создает всякую ерунду".

Вернувшись в отель, я посмотрел путеводитель. В части, отведенной под Сикстинскую капеллу, было написано: "Под картинами Микеланджело находятся четырнадцать панно, созданных Ботгичелли, Перуджино" - всеми этими великими художниками - "и два панно, созданные Тем-то, которые не имеют никакого значения".

Меня очень взволновал тот факт, что я тоже вижу разницу между тем, что является прекрасным творением искусства, а что - нет, хотя и не могу объяснить это. Как ученый, ты всегда думаешь, что знаешь то, что делаешь, поэтому склонен не доверять художнику, который говорит: "Это великолепно", или: "Да в этом нет ничего особенного", а потом не может объяснить тебе, почему; как не смог это сделать и Джерри в отношении тех рисунков, которые я ему принес. Но вот влип и я: я тоже мог это сделать!

Что касается Комнаты Рафаэля, то оказалось, что великий художник нарисовал лишь несколько картин, остальные же нарисовали его ученики. Мне понравились именно те, которые нарисовал Рафаэль. Это был грандиозный стимул для повышения моей уверенности в своей способности ценить искусство".