Нет мысли в наводненье. Только страх

[egovoru]

«Берлинский дневник» Уильяма Ширера – записки постороннего наблюдателя становления Третьего рейха. Kнижка Себастьяна Хафнера (псевдоним Раймунда Претцеля), написанная в 1939 и посмертно опубликованная его сыном – свидетельство восприятия событий изнутри происходящего (вот ее немецкий оригинал и русский перевод). Это вдохновляющая история сопротивления отдельной личности тоталитарной государственной машине.

Рассказ Хафнера, сына берлинского чиновника, начинается с Первой мировой войны, заставшей его семилетним. Страну вдруг охватил азарт футбольных болельщиков, которому дети предавались с особым упоением – именно эти дети через двадцать лет образуют костяк гитлеровской партии.

Финансовый кризис 1923 года, внезапно вынесший наверх молодых авантюристов, подготовил Германию, пишет Хафнер, к любому фантастическому приключению. «Это была ситуация, когда умственная инерция и опора на прошлый опыт наказывались голодом и смертью, а способность быстро сориентироваться в новых обстоятельствах и скорость реакции вознаграждались внезапным непомерным богатством» (ничего не напоминает, а?). Именно тогда, пишет Хафнер, немцы разделились на тех, кто впоследствии станет сторонником и кто – противником нацизма. Сравнивая своих соотечественников с англичанами и французами, он отмечает недоразвитость их способности к частной жизни, а за десятилетие 1914-1924 дружеское и семейное общение и вовсе сошли на нет.

Решающий перелом общественного мнения произошел в 1933. На выборах 5 марта за нацистов проголосовало меньшинство; но если бы выборы провели снова три недели спустя, пишет Хафнер, немецкий народ почти наверняка отдал бы им большинство голосов. Страх сыграл свою роль – встань на сторону бьющих, и ты сам не будешь побит. Отчасти сказался и «магнетизм масс». Но переломило спину верблюда, по мнению Хафнера, презрение к трусости социал-демократических лидеров.

Может быть, самая интересная часть книжки – ее заключительные главы, рассказ о полевом лагере. Хафнер, только что получивший диплом юриста, оказался в нем, потому что прохождение этой тренировки нацисты сделали обязательным условием для сдачи экзамена на звание ассесора, позволявшего заниматься юридической практикой. Он ожидал каких-то политинформаций, идеологического индоктринирования, но их не было: главной задачей ставилось сплочение, превращение разрозненной массы рекрутов в единый коллектив. В частности, им с самого начала предписывалось обращаться друг к другу только на «ты» – что им, не знакомым друг с другом, давалось с трудом. Как Хафнер убедился на собственном опыте, член коллектива способен делать вещи, на которые он бы в одиночестве не решился.

Именно в этом лагере Хафнер и принял окончательное решение эмигрировать: если сегодня ему уже пришлось надеть на рукав повязку со свастикой ради сдачи экзамена, то что ему придется делать завтра?

Немецкий телевизионный фильм (2013) по книге Себастьяна Хафнера;
его можно посмотреть с русскими субтитрами

Спасибо уважаемому dimagubin за рекомендацию этой книжки – она произвела на меня сильное впечатление.

Comments

[cmt96.livejournal.com]

"Не участвовать в деяниях" — это всё равно социальная постановка вопроса. Некая "партия воздерживающихся": от общества человек получает признание, что он на такой-то стороне. Нет, я думаю, что мораль более непосредственна: конкретное унижение — и цена вопроса. Терпят унижение ради социального (сдать экзамен, получить должность — чем это ценно для человека — почёт от общества: "герр доктор" [или как к юристам обращались в Германии?.. — не знаю], а не "эй, ты"), не терпят — ради личного (остаться собой, сохранить способность к восприятию мира, пронести в разумном виде структуру личности). Иногда личное и социальное совпадают в интересах отдельного человека (тут обычно вспоминают об "интересах общества", но я-то о них как раз сейчас молчу), иногда контрастируют.

[egovoru.livejournal.com]

"сдать экзамен, получить должность — чем это ценно для человека — почёт от общества"

Дело не только и даже не столько в почете. Это же еще и вопрос обычного выживания, т.е., зарабатывания на жизнь. Мы ведь не сами выращиваем свой хлеб, а покупаем его в магазине, на что нам нужны деньги, которые нужно заработать, продавая свой труд обществу. Когда же государство полностью поглощает общество, как в случае Третьего рейха, невозможно заработать на жизнь, не вступая с этим государством в контакт.

[cmt96.livejournal.com]

Вы разговариваете непозволительным тоном. Уточню для ясности.
1. Вы умышленно игнорируете абсолютно всё сказанное собеседником — и детали, и саму сущность сказанного. Это что-то вроде манипуляции — стремление "перевернуть стол" с игральными картами, чтобы у себя на руках получить карты противника, а ему всучить свои. Вы мне присвоили как раз то, что я эксплицитно отверг выше. Очевидно, что Вам попросту желается "думать именно вот так", и для этого Вы идёте напролом.
2. Вы сводите принципиальный разговор на банальности — на такие соображения, которые очевидным образом собеседник как-то учитывал.
Так нельзя разговаривать, это невежливо.

[egovoru.livejournal.com]

Извините, если я Вас неправильно поняла. Но продолжать разговор в подобном тоне у меня нет никакого желания.