egovoru | Зачем так нежно обещала

Нынче все чаще слышишь претензии: дескать, ученые обещали нам ответы на все вопросы, решение всех проблем, истину в последней инстанции на тарелочке с голубой каемочкой – и где же все это? Увы, даже хорошие журналисты вроде Джона Хоргана поддались этим настроениям. Правда, Хорган, по его собственному признанию, вырос в католической среде, а Священное писание настраивает на поиски его аналога в природе.

А между тем, естествознание никому не обещало никакой «окончательной истины». Выдвижение фальсифицируемых гипотез и проверка их на опыте гарантирует только постоянный прирост знания. Сейчас некоторые области физики оказались в трудной ситуации: проверка текущих гипотез требует недоступных нам энергий. Если мы не отыщем менее энергозатратные способы проверки, придется признать, что в этом направлении мы уперлись в потолок. А может, мы откажемся от продолжения этих исследований просто потому, что решим, что нужные для этого деньги – а их ведь требуется все больше и больше! – лучше потратить на пенсии.

В биологии технические ограничения пока не чувствуются – напротив, мы переживаем настоящий бум новых методик. Но и в биологии смутно ощущается некое «начало конца», хотя и совсем по другой причине. Новые методики, особенно связанные с производством модных «биг дата», требуют не кустарей-одиночек, а целых научных коллективов, каждый член которого – винтик в машине, от которого мало что зависит. Иными словами, биология предоставляет все меньше возможностей для творчества – а раз так, то рано или поздно творческие люди уйдут в другие области.

Наконец, наши попытки применить естественно-научный подход к самим себе – психология, социология, даже медицина и экономика – заранее ограничены тем, что мы не хотим использовать людей как морских свинок (да и опыты со свинками, кстати сказать, сегодня регулируются более строго, чем было еще совсем недавно). Интеллектуальная смелость тех, кто в этих условиях пытаются хоть что-то понять, не может не вызывать восхищения.

Беседа с Джоном Хорганом о его книжке «Конец науки»