А бойтесь единственно только того

[egovoru]

У него была душа Кальвина: «А по-нашему, а по-моему: убежденность человека, что он нашел правоту – нормальное человеческое состояние. <…> Сознание, что жизнью своей служишь воле Бога – здоровое сознание всякого человека, понимающего Бога простым, отнюдь не гордостным сердцем».

Перо он приравнял к штыку: литература была для него лишь средством для достижения главной цели – разоблачения преступной советской власти. Самым важным его произведением я считаю «Архипелаг ГУЛАГ». Я не разделяю праведного гнева тех, кто находит в этом тексте фактические ошибки. Какой точности тут можно требовать, принимая во внимание, в каких условиях это писалось? У нас ведь и сейчас нет полной информации – и неизвестно, будет ли когда-нибудь.

Длинная, запущенная борода кажется мне физически отталкивающей и прочно ассоциируется с дикостью в самом плохом смысле этого слова. Не знаю, сознательно ли Солженицын, достигнув известного возраста, постарался придать своей внешности сходство с поздними портретами Льва Толстого, или тут сказалось их внутреннее родство. В том числе, мизогиния, явно чувствующаяся в солженицынских романах.

С этим выразительным портретом
вышел в свое время некролог на Кольте

Comments

[egovoru.livejournal.com]

"от полового рабства, что ли. То есть не в женщине дело, "сосуд греха" – он сам"

Конечно, но - бессознательно? - он все же перекладывает вину на самих женщин (как это, увы, часто бывает). Достаточным свидетельством была бы одна "Крейцерова соната", но есть и множество других: скажем, Наташа Ростова прелестна, пока девочка, но, как только она становится женщиной, она, во-первых, оказывается неспособной сдержать слово, данное жениху, из-за собственной похоти, а, во-вторых, превращается в совершенную свиноматку, выйдя, наконец, замуж :(

"в Красном колесе – да, просто бросается в глаза, линия отношений главного героя, Воротынцева со своими, так и хочется написать – бабами"

Похоже, я могу сказать, как Мастер: "Как я все угадал!". Потому что "Колесо" я как раз не читала, а задумалась об отношении автора к женщинам, читая "Раковый корпус", вот этот, например, пассаж (http://egovoru.livejournal.com/104546.html?thread=4971106#t4971106). В "Круге" конкретную цитату подобрать трудно, но "в воздухе" там это тоже "носится" :(

[noname-rambler.livejournal.com]

Да уж... вечная тема советских школьников – Наташа Ростова. Бедная девочка... почему бы ей было не ошибиться с Анатолем Курагиным? Он был "чертовски привлекателен", она ... "гормон играет" – сплошь и рядом бывает... по жизни то. Здесь "мизогинист" Толстой её (и юных читателей романа) не пощадил – ну да, он жестокий писатель (я именно за это и люблю его). Зато потом – какая красота и какой простор – в смысле развития сюжета. Ведь не было бы тогда самых лучших мест романа – встречи её с умирающим Андреем Болконским.
Ну а "некрасивый" финал – тоже вытекает из логики развития образа. Почему бы ей, уже взрослой женщине, не броситься со всей присущей её натуре страстностью в материнство, тем более – с любящим и любимым мужем? Разве были у неё другие варианты реализовывать свою пассионарность? Уйти в науку, в общественную деятельность, содержать модный салон в духе Зинаиды Волконской... Первые два варианта были маловероятны в начале 19-го века, третий – это же не Наташа, согласитесь?

[egovoru.livejournal.com]

"Почему бы ей, уже взрослой женщине, не броситься со всей присущей её натуре страстностью в материнство, тем более – с любящим и любимым мужем?"

Дело же не в том, почему бы ей не броситься, а в том, как именно автор это описывает :) Это с его точки зрения материнство отвратительно ;)

Но мне в этом романе еще больше бросился в глаза другой, как теперь говорят, "комплекс" автора. Вы заметили, что там у него все положительные герои непременно обладают каким-нибудь физическим недостатком: у той же Наташи - рот, как у лягушки, у княжны Марьи - слоновая поступь, у князя Андрея - патологически маленькие руки (да и ростом, если я правильно помню, он не вышел), а уж про Пьера и говорить нечего - он просто слон в посудной лавке? Видно, именно на период написания "Войны и мира" приходится у автора наиболее острый приступ недовольства собственной внешностью :)