И мысленному взору рисуется

[egovoru]

Вроде бы никто не отрицает, что своими самолетами и компьютерами мы обязаны, в конечном счете, естествознанию Нового времени. Но я с интересом обнаружила, что, оказывается, не все считают его подходящим инструментом для изучения природы, особенно живой. А поскольку я никак не могла понять, почему, уважаемый nebos_avos посоветовал мне почитать книжку А.В. Ахутина. Я, однако, не нашла в ней аргументов в пользу такого мнения - ее автор вообще воздерживается от оценок пригодности. Зато он предоставляет богатый материал для ответа на вопрос, заданный мне уважаемым evgeniirudnyi: чем, собственно, Галилей, как естествоиспытатель, отличается от Аристотеля?

Разница не в том, что Аристотель не ставил опытов: "более прилежных натуралистов, чем греки, начиная с Гомера, трудно вообразить", пишет Ахутин. Непонятно, правда, зачем это было нужно - ведь, согласно автору, опыты не рассматривались древними как средство для достижения цели, которая заключалась в "мысленном созерцании сущего в его неделимой неприкосновенности и самодовлеющей обособленности, исключающих возможность какого бы то ни было вмешательства в него". Кажется, это мы называем медитацией?

Мне не хватает философского образования, чтобы как следует разобраться, но, на мой взгляд, различие между Аристотелем и Галилеем отражает разницу представлений о природе идей. Мысленное созерцание - способ выявления идеальных сущностей; если же таких сущностей нет, то нам самим приходится их создавать - путем подгонки под результаты эксперимента.

Comments

[nebos-avos.livejournal.com]

Речь идет, насколько я понял, о книге Ахутина. Насчет эйдетического видения могу выдать только свою версию. Принцип, по-моему, тот же, что у восприятия художественной вещи: во внимание принимать только непосредственно видное, отсекать каузальные связи с невидным, будь то биография автора, культурный контекст современной ему эпохи и т.п. От эксперимента в новоевропейском понимании такой подход отличается, помимо прочего, отсутствием индикатора как отдельного звена - таковой тождествен субъекту восприятия.

[egovoru.livejournal.com]

Да, насчет "эйдетического видения" - это из Ахутина, с. 170.

Оно характеризуется тем, что нельзя использовать инструменты и нельзя расчленять изучаемый предмет на части, а экспериментальному естествознанию, соответственно, свойственно и то, и другое.

Но якобы принципиальное значение этих различий от меня совершенно ускользает: какая разница, смотрим ли мы невооруженным глазом или в микроскоп, на целую лягушку или только на ее кишки? Ведь глаз - это тоже своего рода "прибор" (которого нет, например, у амебы), а целая лягушка - это такая же часть всего биоценоза пруда, как кишки - ее собственная часть.

[nebos-avos.livejournal.com]

Окуляром, в отличие от глаза, отсекается эффект периферийного зрения - а как раз благодаря ему "объект" видится "на фоне" целого, стало быть, во всей полноте его бытия. Аналогично "урезанным" оказывается и знание об особи, вынутой из естественной для нее среды. Потому лягушка в лаборатории не только мыслится, а даже видится не такой, как лягушка в болоте.

[egovoru.livejournal.com]

"во всей полноте его бытия"

Но и невооруженный человеческий глаз, в свою очередь, отсекает (не воспринимает) излучение в ультрафиолетовом диапазоне, которое видят пчелы - значит, видимая им картина тоже неполна?

Не говоря уже о том, что и без всякого окуляра мы видим ясно только те предметы, которые попадают в фокус нашего глаза, а все остальное поле зрения размыто. Так что от подобной неполноты, частичности восприятия нам в принципе никуда не деться. Мы преодолеваем ее при помощи разума - соединяя в единую мысленную картину результаты такого частичного восприятия, в любом случае ограниченного нашими физическими возможностями.

И микроскоп и т.п. ведь позволяет нам видеть то, что глаз не видит - значит, он увеличивает полноту нашего восприятия, а не уменьшает?

[nebos-avos.livejournal.com]

*а все остальное поле зрения размыто.*

В размытости тоже есть некий плюс. Как заметил мой заочный приятель Николай Вольский (показывал Вам его статью о детективе), четкость понятия не должна превышать четкость подлежащего пониманию объекта. Для некоторых, а то и для многих размытые понятия работают эффективнее.

Микроскоп фиксирует объекты в силу того, что на них он воздействует. И мы даже не может судить, насколько это воздействие искажает их "нетронутую" природу - ведь содержимое контрольного образца, коль стали бы с ним сравнивать, невооруженному глазу было бы недоступно.
Вообще, вся новоевропейская наука строится на том, что свойства объекта если не отождествляются с его реакциями на воздействия, то из них выводятся.

[egovoru.livejournal.com]

"В размытости тоже есть некий плюс".

С этим я не спорю, равно как и с тем, что точность наблюдения должна быть не максимальной, а оптимальной - т.е., сообразной с целью. Но я хочу подчеркнуть, что в этом отношении нет никакой принципиальной разницы между невооруженным глазом и любым прибором.

"Микроскоп фиксирует объекты в силу того, что на них он воздействует".

Опять же, это относится не только к микроскопу: получение любой информации о предмете возможно только путем некоего взаимодействия с ним, которое с необходимостью вносит изменение в состояние предмета - большее или меньшее (то, что называют эффектом наблюдателя).

Никакой "размытый" взгляд может совсем устранить этот эффект, но его можно компенсировать путем сопоставления результатов разных наблюдателей, разных инструментов и т.п. и теоретического конструиривания на основе этого сопоставления "нетронутого" предмета.