Река времен в своем стремленьи

[egovoru]

Концепция «телесности разума» («embodied mind») у меня, как у биолога, не вызывает принципиальных возражений. Суть ее состоит в том, что особенности нашего мышления – в частности, абстрактные категории, которыми мы оперируем – не произвольны, а определяются анатомией и физиологией нашего тела. Но некоторые примеры, которые избрал для обоснования этой идеи один из ее наиболее активных пропагандистов – лингвист Джордж Лакофф – все же показались мне притянутыми за уши.

Лакофф известен, в первую очередь, своими трудами по исследованию центральной роли метафор в абстрактном мышлении. Вот и в своей более поздней книге, написанной тоже в соавторстве с философом Марком Джонсоном, он подробно разбирает происхождение некоторых наших самых базовых понятий, в частности, понятие времени. Авторы утверждают, что «у нас нет понятия времени самого по себе, а все наши представления о нем – производные от других понятий, таких, как движение, пространство и события».

И действительно, наш язык богат выражениями, описывающими время в терминах пространства (авторы, естественно, приводят родные английские примеры, но нетрудно подобрать и русские эквиваленты): «Как хорошо, что это печальное событие уже позади нас»; «Он смотрел вперед с надеждой и уже видел себя студентом университета». Время у нас «идет», «летит» и «ползет», совершенно как предмет, движущийся в пространстве.

Авторы приходят к выводу, что мы можем говорить о времени только тогда, когда у нас есть возможность наблюдать периодические события внешнего мира – которые мы используем, как шкалу измерения. Мне же этот вывод кажется совершенно ошибочным. Ведь хорошо известно, что даже в полное отсутствие внешних повторяющихся событий мы способны правильно определять временные интервалы – просто потому, что ритмические процессы происходят не только во внешнем мире, но и в самом нашем организме, и у нас есть сенсорные системы, отслеживающие этот маятник. Причем, даже не один маятник, а целую их совокупность, с периодами разной длины.

Циркадный ритм – только один пример такого маятника, но легко убедиться, что и, скажем, получасовой или даже минутный интервал мы способны отсчитать весьма точно. Так что, как бы ни была велика роль метафор в нашем мышлении, время мы все же воспринимаем не метафорически, а непосредственно. Как говорил Фрейд, сигара иногда все же только сигара. И эта нестыковка, хоть и не затрагивающая существа дела, подрывает убедительность всей теории.

Также забавно наблюдать, как авторы, рассуждающие в своем труде о физиологической обусловленности мышления, на деле ее полностью игнорируют. Вот мудрый Хичкок знал, что длительность фильма имеет естественный предел – вместимость мочевого пузыря зрителя. Точно так же существует и физиологически обусловленный предельный объем книги, который эти авторы превысили раза в три :)

«Наука времени»
(фото Hüseyin Sevgi via Pixabay)

Comments

[egovoru.livejournal.com]

"Ну а что с Лакоффа возьмёшь?"

Должна признаться, что и у Лакоффа есть нечто, что приводит меня в полное недоумение. Он постоянно толкует о "бессознательной мысли" (unconscious thought). В моем обывательском представлении, если уж нечто стало мыслью, значит, это нечто уже осознанное, а "бессознательная мысль" - это вроде как "слепящая тьма"? Опять же, я ничего не имею против использования последней Кестлером в метафорическом смысле, но ведь исследователь метафор Лакофф вроде не подразумевает здесь метафору?

[togo.livejournal.com]

Я уже не помню этого места у Лакоффа. Термин действительно противоречивый. Я бы не стал его использовать.

Хотя есть нечто подобное, что я называю здесь
http://ru-quadrivium.livejournal.com/29560.html
манипулированием образами в непосредственной форме. Но, мыслями это становится только после освоения (с которым связано и осознание, как мы выясняли ранее).