Уже отсвет Рождества чувствовался на снежных улицах

Культовому роману о Пилате – ему же о дьяволе – я предпочитаю более раннее произведение того же автора, первую часть неоконченной трилогии. Никто, даже Лев Толстой в «Войне и мире», на которого Булгаков сознательно ориентировался, не создал такого мощного архетипического образа Дома – незыблемого острова в океане мировых потрясений, за кремовыми шторами которого мы мечтаем укрыться.

( О, елочный дед наш, сверкающий снегом и счастьем! )