«Как часто читался у пышущей жаром изразцовой площади «Саардамский Плотник», часы играли гавот, и всегда в конце декабря пахло хвоей, и разноцветный парафин горел на зеленых ветвях. В ответ бронзовым с гавотом, что стоят в спальне матери, а ныне Еленки, били в столовой черные стенные башенным боем. Покупал их отец давно, когда женщины носили смешные, пузырчатые у плеч рукава. Такие рукава исчезли, время мелькнуло, как искра, умер отец-профессор, все выросли, а часы остались прежними и били башенным боем. К ним все так привыкли, что если бы они пропали как-нибудь чудом со стены, грустно было бы, словно умер родной голос и ничем пустого места не заткнешь. Но часы, по счастью, совершенно бессмертны, бессмертен и Саардамский Плотник, и голландский изразец, как мудрая скала, в самое тяжкое время живительный и жаркий».
На булгаковском сайте представлены иллюстрации нескольких художников к «Белой гвардии», из которых мне больше всего понравились творения киевского уроженца Сергея Чепика.

Как сообщает Сергей Литвинов, дед художника с материнской стороны – Сабанеев – учился с Михаилом Булгаковым в Александровской гимназии и потом на медицинском факультете Киевского университета. А еще у Литвинова есть подробный иллюстрированный рассказ о доме 13 по Андреевскому – в романе Алексеевскому – спуску. Я видела его снаружи, когда ездила в Киев в студенческие годы, но музея там вроде бы еще не было.
А вы какие книги Булгакова больше всего любите? Или никакие?
С наступающим Рождеством всех, кто празднует его завтра!
«– Может, кончится все это когда-нибудь? Дальше-то лучше будет? – неизвестно у кого спросил Турбин. Священник шевельнулся в кресле. – Тяжкое, тяжкое время, что говорить, – пробормотал он, – но унывать-то не следует...»
Неутомимая
lady_tiana отыскала в сети фрагмент спектакля МХАТ «Дни Турбиных» в постановке Леонида Варпаховского 1968 года. Не знаю, сколько лет шел этот вариант, но в 1982 в том же театре появилась новая постановка Н.Л. Скорика. Ни той, ни другой версии я не видела – и даже о них не слышала. Но я воспринимаю пьесу как искалеченный – не по воле автора – роман и могла просто не обратить внимания на такую информацию.