Есть женщины в русских селеньях

[egovoru]

Интерес к живой природе проявился у меня еще в дошкольном возрасте, и тогда я представляла себе профессию биолога как постоянное общение с животными. К окончанию школы я узнала, что биология умеет еще много гитик, и, закончив университет, занялась сначала изучением отдельных клеток, а потом и вовсе – отдельных белков. Но в начале пути я успела познакомиться с классическими – полевыми – зоологами, и две представительницы этого племени запомнились мне на всю жизнь.

В лето после моего второго курса намечалась экспедиция в Среднюю Азию, куда требовались неквалифицированные рабочие руки. Руководителем ее была Евгения Васильевна Карасева, о которой я слышала еще от ребят в КЮБЗе, кружке юных биологов Зоопарка. Целью экспедиции был сбор сведений о грызунах-переносчиках лептоспироза – формы желтухи, вызываемой не вирусом гепатита, а бактериями-лептоспирами. Е.В. было уже за 60, что тогда казалось мне глубокой старостью. Экспедиция же предполагала жизнь в палатках и рыскание по горам – расстановку живоловок с последующим анализом их содержимого, в котором Е.В. участвовала наравне с нами. Точнее, мы вместе их расставляли и собирали, после чего мы отключались, а она еще полночи препарировала добычу и консервировала образцы тканей для исследования в лаборатории. Но поразила меня даже не физическая выносливость Е.В., а ее необычайная целеустремленность.

Портрет Е.В. Карасевой с сайта МГУ
и обложка (очень удачная, на мой взгляд) ее книжки с сайта издательства

С Ниной Георгиевной Виноградовой я познакомилась, когда ее сын, уважаемый prokhozhyj, поступил к нам в биологический класс – через пару лет после меня. В программу этого класса входит летняя практика на Белом море, и Н.Г., специалист по донной фауне, совершенно ее преобразовала, раздобыв для нас настоящую драгу и наладив регулярное траление с ее помощью. Ее сын давно уже сам стал морским зоологом, но Н.Г. продолжала приезжать к нам на Белое, пока была жива. Выход в море на утлой лодчонке, переполненной легко возбудимыми подростками – предприятие, требующее отменного самообладания. Не говоря уже о последующем разборе проб, особенно если отлив приходится на вечерние часы – но Н.Г. не допускала даже мысли, что дело может быть не доведено до конца.

Н.Г. Виноградова руководит разбором проб во время летней беломорской практики биошкольников (фото с сайта школьного журнала).
Справа – иллюстрация из написанной ею статьи об оболочниках
для популярного издания «Жизнь животных»

Это было поколение «Девяти дней одного года» – люди, проникнутые идеей служения. Знакомство с ними было для меня честью, и я вспоминаю о них с благодарностью.

А вам довелось повстречать таких?

Comments

[tijd.livejournal.com]

Денацификация проводилась не для того, чтобы кого-то "опустить", а для того, чтобы люди ужаснулись тем преступлениям, которые при их поддержке совершал нацистский режим и не допустили их повторения.

Американский майор в пьесе и фильме специально сделан отталкивающим и вульгарным, чтобы от зрителя понадобились усилия, чтобы понять его точку зрения.

[egovoru.livejournal.com]

А как быть с тем, что в начале фильме майору дают четкое задание - откопать криминал, не гнушаясь даже частной жизни композитора? То есть, последнего заранее назначили виновным, еще до рассмотрения улик.

[tijd.livejournal.com]

Американское правосудие состязательно. Прокурор пытается раскопать все, что можно предъявить, но знает, что дело развалится в суде, если обвинение не получится доказать.

В конце фильма майор признается генералу, отдавшему приказ, что обвинение против Фуртвенглера слабое и, кроме как потрепать ему нервы, они могут ничего не добиться: "I don't know if we've got a case that'll stand up, but sure as hell we can give him a hard time." Так и получилось. Фуртвенглер был оправдан в суде и вернулся к своей профессиональной деятельности.