egovoru | Мы красные кавалеристы, и про нас (Reply)

Студенческие волнения бэби-бумеров приняли совсем уж зловещий оборот в Германии, где молодое поколение поднялось на последний, решительный бой с «поколением Аушвица». На вопрос, откуда берутся террористы, начальник полиции в фильме Ули Эделя отвечает: «Их порождают мифы».

Один из этих мифов озвучила Ульрике Майнхоф – недаром же она была талантливым журналистом: «Когда кто-то поджигает автомобиль, это преступление. Когда поджигают сотни автомобилей, это уже политическая акция».

Праведный гнев Rote Armee Fraktion («Фракции Красной Армии») вызвало не только собственное правительство (до 1969-го года возглавляемое бывшим нацистом Куртом Кизингером), но и Конгресс США, санкционировавший войну во Вьетнаме. Однако в джунгли на помощь Вьетконгу они не поспешили: расплачиваться за все должны были немецкие обыватели – несмотря даже на то, что четверть из них в возрасте до 40 лет сочувствовали RAF.

Убийцы Павла I действовали вполне рационально: у них был наготове другой кандидат на престол, которого они справедливо полагали более подверженным их влиянию. А чего надеялись добиться рафовцы, громя универмаги? Судя по этому фильму (а он, кажется, сделан вполне исторически-добросовестно), причины их действий были не столько идеологические, сколько физиологические: жажда острых ощущений и склонность к жестокости. Это подтверждается и тем, что один из уцелевших организаторов, Хорст Малер, впоследствии стал активным неонацистом.

Когда террористы – дикие люди из экзотических южных стран, это еще как-то вписывается в стереотипы нашего коллективного сознания. Пример RAF, однако, показывает, что экзотика тут ни при чем.

Члены RAF «первого поколения» Торвальд Пролль, Хорст Зёнляйн, Андреас Баадер и Гудрун Энсслин, 31 октября 1968 года еще считающие суд забавным приключением (фото из статьи Lorenz Jäger).

Через несколько лет двое последних будут найдены мертвыми в своих тюремных камерах. Пролль вскоре отошел от движения и до сих пор жив. Зёнляйн был единственным из четверых, кто добровольно вернулся в тюрьму, когда закончился срок их условного освобождения. Остальные сбежали, но были пойманы.