egovoru | И, значит, остались только иллюзия и дорога

Если бы проводили конкурс на самый неправдоподобный фильм о войне, я бы отдала первый приз этому шедевру Жана Ренуара, производства 1937 года. По сравнению с ним даже «Бабетта идет на войну» кажется натуралистической зарисовкой.

Как предостеречь против новой войны? Ясно, напомнить о войне предыдущей – той, что должна была покончить со всеми войнами. Но вместо того, чтобы громоздить на экране горы трупов, режиссер идет от противного: показывает нам рыцарский турнир, состязание в благородстве. А поскольку нет ни малейшей надежды, что к такому идеалу поведения можно хоть сколько-нибудь приблизиться в реальной войне, то уж лучше ее не затевать.

Великий Жан Габен играет там одну из главных ролей, но фильм делает все-таки не он, а дуэт Пьера Френе в роли французского офицера-аристократа и Эрихa фон Штрохаймa (Штрогейма) в роли коменданта немецкого лагеря для военнопленных (расположенного, конечно, в замке – где наш комендант выращивает на подоконнике заветный цветок герани). Габен был для Великой войны слишком молод, а вот Ренуар и Френе в ней участвовали; фон Штрохайм к ее началу уже перебрался в Голливуд, но прежде успел послужить в австрийской армии.

Орсон Уэллс однажды сказал, что, если бы от него зависело, что грузить в Ноев ковчег, и он мог бы спасти только один фильм во всем мире, то это была бы «Великая иллюзия». Геббельс назвал ее «Киноврагом общества номер один». Когда новая война все-таки началась, французские власти запретили этот фильм, как недостаточно патриотичный. Через сто лет после того четырнадцатого года как раз самое время его вспомнить.

А вот обсуждение этого текста в сообществе drugoe_kino; там предложили важные поправки, которые я внесла и сюда.