Сейчас экономика просто в центре

[egovoru]

Андрей Нечаев – первый министр экономики Российской Федерации, занимавший свой пост с февраля 1992 до марта 1993. Если книжка Егора Гайдара почти целиком состоит из цитат правительственных документов, то опубликованные в прошлом году мемуары Нечаева – рассказ от первого лица, передающий отношение автора к тогдашним событиям и их участникам. Написаны они, конечно, из желания оправдаться – непопулярность гайдаровских реформ ни для кого не составляет секрета. Тем не менее, это важный источник сведений о том критическом периоде в истории страны.

В своей автобиографии Нечаев сразу берет быка за рога: «Все спекуляции на тему, что наше правительство развалило экономику страны, не имеют под собой реальной почвы. Разваливать было нечего. Экономика СССР стала банкротом и находилась в состоянии близком к краху». Причины обрисованы в книжке Гайдара: неспособность колхозного строя прокормить население привела к необходимости закупать продовольствие за рубежом. Главным источником валюты в брежневские времена стала продажа нефти, мировые цены на которую обвалились в начале 1980-х. Горбачевские политические реформы обеспечили возможность получения легких зарубежных займов – отдавать которые было нечем, поскольку нефтяные цены продолжали стоять низко. Занятые деньги попросту проедались, а внешний долг рос.

Поражает, что даже Нечаев обнаружил истинную картину, только став министром и получив доступ к секретным сведениям. Он весьма гордится тем, что в свою бытность сотрудником академического института не разрабатывал марксистско-ленинское учение, как иные его коллеги, а «изучал реальную экономику». Но о какой реальности можно говорить, когда советское правительство скрывало реальное положение дел даже от своих экспертов? Паранойя секретности – несомненно, один из факторов, погубивших СССР.

Лейтмотив книжки Нечаева совпадает с заветом Сомса Форсайта: трать меньше, чем зарабатываешь, а свою деятельность на посту министра он описывает как постоянную борьбу с дефицитом государственного бюджета.

Отдельную главу Нечаев посвятил интересовавшему меня вопросу: почему нельзя было сделать так, как в Китае – то есть, начать либерализацию экономики, не трогая политическую диктатуру компартии? «В России же начала 90-х годов уже не было условий для подобного политического и силового обеспечения экономических преобразований. Во второй половине 80-х годов Горбачев и Рыжков, который впоследствии очень ругал наши реформы, упустили свой шанс. Тогда у них была реальная власть, они могли опереться в своих реформах на силу государства, силу партии, которую ни в коей мере нельзя недооценивать».

К тому же, напоминает автор, «китайский вариант реформ внутренне противоречив. Нельзя иметь свободную экономику и несвободное общество. Свободная экономика нуждается в демократии так же, как и демократия в свободной экономике. Это две стороны одной медали.

До определенного момента можно развивать экономические реформы при сохранении тоталитарной системы. Однако рано или поздно внутренний конфликт вырывается наружу и происходит или полный возврат к тоталитаризму, в том числе и в сфере экономики (как в СССР в конце 20-х годов), или свержение тоталитарной политической системы (как это произошло в Испании, Чили, Португалии, Южной Корее, Аргентине). Удастся ли китайцам плавно и безболезненно реформировать свою политическую систему в направлении ее демократизации вслед за либерализацией экономики, покажет время. Пока страна скорее движется в обратном направлении, накапливая потенциал общественных потрясений»

.

Есть у Нечаева в книжке и глава о деградации российской демократии во второй половине 1990-х. Среди причин, заставивших население променять холостую свободу на тягостное ярмо «стабильность», он называет чеченскую войну, залоговые аукционы, дефолт 1998 года, ставший «результатом неспособности политически слабого правительства при терявшем дееспособность президенте противостоять популизму контролируемой коммунистами и их союзниками Госдумы».

Возглавлявшим массовые митинги политикам-демократам оказалась не под силу практическая управленческая работа, в результате чего на многие ключевые позиции во власти пришла старая советская номенклатура, только слегка перекрасившаяся в духе времени. Когда же Ельцин, вознесенный демократами на гребень волны, стал все больше отклоняться от курса, каждый демократический лидер начал строить партии «под себя», разодрав в клочья свой электорат. Наверное, это очередной повод задуматься о роли личности в истории?

Фото с личного сайта Андрея Нечаева – похоже, это где-то в Индии?
Мне кажется, этот портрет отлично иллюстрирует ту сложную ситуацию, в которой оказались российские реформаторы экономики

Спасибо уважаемому rednyrg721 за информацию о книжке!