egovoru | История страны грустна; однако (Reply)

Пытаясь объяснить нынешнее состояние той или иной страны, мы выводим его из действий ее правителей – или, впадая в другую крайность, ищем у ее граждан какие-то национальные особенности. А вот Дмитрий Травин в своей новой книжке о российской истории напоминает, что в цепи событий каждое влияет на последующие. Дабы подчеркнуть это, он ведет свое повествование от настоящего к прошлому.

Российские самодержцы, так цеплявшиеся за свою самодержавность, на деле были вовсе не так самостоятельны, как им бы того хотелось – угроза апоплексического удара табакеркой всегда оставалась вполне реальной. Особенно наглядно это проявилось в попытках отменить крепостное право, о чем в молодости подумывали и Екатерина II, и Александр I, но отказались от этих планов, натолкнувшись на яростное сопротивление своего окружения. Царь-освободитель решился на это только тогда, когда изменился моральный климат общества – примерно в то же время заставивший другие страны отменить и колониальное рабство. Об экономической неэффективности рабского труда, памятной нам по советской школе, Травин не говорит ни слова.

Но откуда крепостное право вообще взялось на Руси? Явилось рациональным решением проблемы создания армии в условиях обширной малонаселенной территории. Средневековые государства находились в состоянии постоянных войн друг с другом, и главной заботой средневекового правителя было создание боеспособной армии. Ранним способом этого была раздача земель за военную службу, практиковавшаяся и европейскими, и российскими сюзеренами. Я думала, это и называется «феодализм», и удивлялась, почему этот термин не применяют к российским (московитским) реалиям. Травин же напоминает, что вассал моего вассала – не мой вассал; иными словами, что герцоги, графы и далее по списку сами были владельцами армий, так что заставить их служить королю было не так-то просто – легче было заплатить наемникам.

А откуда же взять деньги? У крестьян, поясняет Травин, нет стимула трудиться сверх минимально необходимого: даже если часть их продукта отнимает барин, то ведь и он не может съесть больше, чем в него влезет. Деньги производят города, возникшие сначала как торговые центры, а потом и как центры производства товаров, которые крестьяне произвести не в состоянии. Парламент же потребовался как орган, необходимый королю для переговоров с городами о том, сколько денег они готовы отвалить на обеспечение армии. Но на Руси городов было мало, потому что города – самая привлекательная цель для татарских набегов (не говоря уже о том, что и охота строить пропадает при постоянной угрозе нападения кочевников). Именно в этом – задержке урбанизации – и видит Травин главный негативный эффект татарского ига. А раз денег нет, то раздача земли оставалась единственным средством создания армии для русского государя.

Но причем здесь крепостное право? А при том, что, во-первых, обилие незанятых земель служило соблазном для бегства крестьян, а во-вторых, богатые помещики переманивали крестьян от бедных, после чего последние отказывались платить деньги в казну, ссылаясь на свое бедственное положение. Отмена же Юрьева дня решила эту проблему.

Разбирая реформы Петра I, Травин выделяет создание Синода, подорвавшего влияние православной Церкви, как самый значительный вклад этого царя в модернизацию России. Некоторые другие историки, напротив, считают это нежелательным явлением, способствовавшим абсолютизации государственной власти. Травин же видит в Церкви только откровенно консервативную силу – возможно, тут сказывается его образование как экономиста (он рассматривает все исторические события с точки зрения их влияния на темп перехода от традиционного общества к индустриальному и постиндустриальному).

Какой же урок предлагает Травин извлечь из своего анализа российской истории? Да, пишет он, предыдущие обстоятельства ограничивают возможности дальнейшего развития страны, задают определенную «колею». Но это не значит, что из этой колеи невозможно выбраться, затратив некоторые усилия – тем более, что никаких якобы препятствующих этому свойств у русского народа нет. Книжка Травина превосходно написана и читается как роман. Спасибо уважаемому navlasov за рекомендацию, особенно ценную, поскольку она исходит от коллеги-историка!

Альфонс Муха «Отмена крепостного права на Руси» 1914
(из цикла «Славянская эпопея», Национальная галерея в Праге;
фото Виктории Райгородской с сайта Arthive)