Сознанье сны роняет пеленой

[egovoru]

Примечательно, что предметом своей книжки Джеффри Грей избрал не сознание, а сознательное восприятие, намеренно оставляя за кадром все, что связано с исполнительными функциями (в частности, свободу воли). Такое самоограничение делает его изложение гораздо более предметным, чем в некоторых других книгах о сознании. Результат сознательного восприятия – субъективные ощущения, и Грей подробно рассказывает, чем сознательное восприятие отличается от бессознательного. Самое характерное его свойство – медленность, а самый простой психологический эксперимент, позволяющий разделить два типа восприятия – это так называемый «прайминг».

Испытуемому показывают некую картинку в течение некоторого времени, а потом спрашивают, видел ли он ее? Так вот, для того, чтобы он ответил положительно, нужно показывать картинку в течение 200-300 миллисекунд. Если же показывать ее более короткое время, скажем, в течение 50 миллисекунд, то испытуемый будет утверждать, что картинку не видел, хотя его последующее поведение выдаст, что все-таки видел, но не осознал. Да, это тот самый 25-й кадр, о котором вы наслышаны. Эффект «прайминга» подтверждается многочисленными независимыми исследователями, хотя механизм его не совсем понятен, а степень его проявления сильно зависит от условий. В книжке Грея меня поразило, как много, оказывается, можно узнать о сознательном восприятии из подобных простеньких экспериментов.

На протяжении всей книжки Грей размышляет об адаптивной ценности сознания, исходя из принципа, что если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно сознание появилось в ходе биологической эволюции, значит, оно повышает приспособленность организмов к среде. На основании результатов исследования сознательного восприятия психологическими и нейрофизиологическими методами он предлагает собственную модель сознания как медленно срабатывающей системы отслеживания уже совершенных поведенческих ошибок, помогающей избежать их в будущем.

Наше поведение в основном регулируется многочисленными бессознательными механизмами, быстро срабатывающими по принципу обратной связи (Грей называет их «сервомеханизмами»). Сравнение результатов быстрых бессознательных действий с предсказаниями созданной мозгом картины мира происходит также бессознательно и требует времени (тех самых 200-300 миллисекунд). Если при этом обнаруживается расхождение, то оно осознается и служит сигналом для корректировки настроек бессознательных поведенческих механизмов.

Бóльшая часть книжки Грея посвящена описанию экспериментов по выяснению, какие именно отделы мозга участвуют в сознательном восприятии. Тем не менее, он решительно отвергает «функционализм» – надежду, что сознание можно воспроизвести в кремнии. Основным аргументом он считает собственные результаты исследования синестетиков – людей, воспринимающих слова окрашенными. И цветные картинки, и напечатанные слова вызвают у них одинаковое ощущение цвета, но активируют разные зоны коры, что, по мнению Грея, опровергает функционализм.

Такой ход его мысли привлек мое внимание, потому что он выявляет имплицитно подразумеваемую обратимость причинно-следственной связи, или, точнее, возможность ее однозначной реконструкции задним числом. Но разве так устроен физический мир? Увидев разбитое яйцо, разве всегда мы можем установить, разбилось ли оно потому, что мышка бежала и хвостиком махнула – или потому, что на него упал кирпич? Разве мы то и дело не наблюдаем вокруг себя одинаковые следствия из разных причин – или я чего-то здесь не понимаю? Наконец, можем ли мы утверждать, что красный цвет картинки и красный цвет слова у синестетиков – это действительно один и тот же красный цвет? Кто может это проверить?

Как бы то ни было, отвергнув функционализм – кибернетическое объяснение сознания, Грей отмечает, что никто пока не предъявил механизм появления квалиа, исходя из каких-то биологических особенностей клеток вообще или нейронов в частности (что не удивительно, потому что мало кто готов приписать им сознание). Тогда, может, сознание следует искать глубже, в каких-то еще не открытых фундаментальных физических законах? Как справедливо замечает Грей, это предположение неизбежно приводит к панпсихизму, ибо иначе непонятно, почему же эти законы молчали всю дорогу до появления человека в ходе биологической эволюции?

Целую главу Грей посвящает подробному разбору бредовой гипотезы Пенроуза-Хамероффа, которую мы уже обсуждали в этом журнале. Вывод Грея: «Вероятность того, что теория «Пенроффа» представляет собой правильное описание реальных процессов в мозге, исчезающе мала (remote in the extreme)». Тем не менее, он отдает должное интеллектуальной смелости ее авторов и считает эту гипотезу единственной на сегодня попыткой действительно решить «трудную проблему сознания», а не задвинуть ее под ковер.

Подводя итоги, отмечу, что книжка Грея показалась мне самой информативной из всего, что я пока что прочла о сознании, и сама личность автора произвела на меня приятное впечатление. Смело рекомендую эту книжку всем, интересующимся предметом, и благодарю уважаемого evgeniirudnyi, от которого я о ней узнала.

Результаты фМРТ обычных людей (control), синестетиков (non-ACE) и синестетиков с так называемым alien color syndrome (ACE), по мнению Грея, опровергающие функционализм – иллюстрация из его уже посмертно опубликованной статьи 2006 года. Верхний ряд – реакция на предъявление «окрашенных» для синестетиков слов, нижний – на предъявление цветных картинок. VWFA – visual word form area, область коры, отвечающая за распознавание слов при чтении; V4 – область коры, отвечающая за сознательное восприятие цвета