egovoru | Дак ведь я – дитя природы, пусть дурное, но

Любители порассуждать о «человеческой природе» противопоставляют ее цивилизации, подразумевая при этом, что, сколько ни корми волка, он все равно в лес смотрит. Представление о неизменной сущности вещей восходит к Платону и Аристотелю, и наше мышление до сих пор остается в значительной мере эссенциалистским. Оно и понятно: трудно упорядочить окружающий мир без умения выделять общие свойства у совокупности объектов. А что есть перечень свойств, на основании которых мы относим объект к той или иной общей категории, если не его сущность? Человек – это двуногое без перьев.

Успехи биологии перевели этот разговор в другую плоскость. «Человеческую природу» переопределили как то, что «записано» в нашем геноме, а все остальное стали считать воздействием среды (воспитания, культуры). Но это определение не учитывает, что реализация генома без среды в принципе невозможна – развитие организма из оплодотворенной яйцеклетки требует постоянного притока энергии и информации извне. А значит, концепция «генома в чистом виде», без учета влияния среды – это концепция, не имеющая смысла. Как показывает сравнение однояйцевых близнецов, выросших в разных семьях, один и тот же геном может дать очень разные результаты.

Да и сам наш геном вовсе не неизменен. Учебники утверждают, что вид Homo sapiens последние двести тысяч лет не менялся анатомически, но это просто означает, что обнаруженные ископаемые скелеты не выходят за рамки разнообразия скелетов ныне живущих людей. А разве скелетом единым? Ископаемые остатки не дают возможности определить, например, морфологию нейронов, не говоря уже о числе и распределении в них молекул мембранных рецепторов и ионных каналов, отвечающих за функцию этих клеток, а значит, и за наши психические особенности.

Даже когда удается отсеквенировать ископаемую ДНК, это мало что дает, поскольку эволюция проявляется не столько в появлении новых аллелей, сколько в перераспределении частот встречаемости уже имеющихся. А как же ее оценить – или отследить новые мутации, если в нашем распоряжении имеются только единичные экземпляры из прошлых человеческих популяций?

Реконструкция черепа человека из Джебель-Ирхуда (Морокко) возрастом
315 тысяч лет из статьи Hublin с соавт. (2017), которого сначала сочли было неандертальцем, но потом зачислили в ранние представители клады, ведущей к сапиенсам