egovoru | Кричит наш дух, изнемогает плоть (Reply)

Вопрос о том, чем искусство отличается от неискусства, относится к категории «вечных». Уважаемый

burrru попытался сузить тему, предложив ограничиться искусством «иудео-христианским», что, на мой взгляд, нaпрасно. Во-первых, потому, что европейское искусство уж слишком много унаследовало от языческого средиземноморского и не обошлось без влияния дальневосточного и индийского. А во-вторых, почему же только две ветви авраамизма, исключая третью? Наконец, способность к созданию и восприятию искусства – явно общечеловеческое свойство, так что вынесение кого-либо за скобки грозит лишить нас важной информации для размышления.

Как бы то ни было, вот определение искусства в иудео-христианской цивилизации, предлагаемое burrru:

1. Оно делает людей лучше, явно или неявно.
2. Оно технически сложно.

Первый пункт мне нравится по существу – мне тоже хочется считать воздействие искусства благотворным, несмотря на все контрпримеры вроде нацистов, любивших слушать Баха. Недостаток этого критерия – его полная практическая неприменимость: ты поди определи, стали люди лучше или нет, посмотрев на картину? Прелестная «Акварель» Александра Грина повествует как раз о таком улучшении, но там волей автора мы проникаем во внутренний мир героев, а в реальной жизни с этим сложнее.

Второй же пункт кажется мне попавшим мимо цели – даже если мы не будем вспоминать Льва Толстого, с его «нет величия там, где нет простоты, добра и правды», и Пастернака с его «она всего нужнее людям, но сложное понятней им». Есть немало произведений, имеющих видимость картин или скульптур и демонстрирующих значительное техническое мастерство автора – в которых, однако, искусство и не ночевало. (Не буду приводить примеры – вы и сами их знаете). Да, я тоже думаю, что существует нижний предел информационного содержания, когда произведение все еще способно оказывать на нас эстетическое воздействие, но критерием искусства должно быть все же это последнее.

Вслед за Гумилевым я полагаю, что у нас есть особое «шестое чувство», особая эмоция, которую искусство и вызывает. Было бы неосмотрительно назвать ее просто ощущением красоты, потому что тогда за кадром остаются такие произведения, как «Los Desastres de la Guerra» Гойи, хотя ни у кого не повернется язык лишить их звания искусства.

Разумеется, это «шестое чувство» не остается неизменным – ни на протяжении отдельной человеческой жизни, ни по ходу нашей общей человеческой истории. Главное, что влияет на его формирование – это существование других художественных произведений. Как бы мы ни ценили полотна старых мастеров, современный художник, решивший творить в той же манере, будет уже не художником, а подражателем. А в поисках новых путей художников порой заносит не туда. Мне нравится подход Виктора Некрасова, который предлагал считать такие попытки ветвями эволюционного дерева, обреченными на последующее отмирание, и относиться к ним милосердно :)