Только змеи сбрасывают кожи, чтоб душа старела и росла

[egovoru]

Вопреки поэтическому образу, наше «я» удивительно устойчиво: большинство из нас считает, что, несмотря на возрастные изменения, мы остаемся самими собой на протяжении всей жизни. Лев Толстой вроде бы помнил себя с пеленок; мои первые – отрывочные – воспоминания начинаются только с трех- или четырехлетнего возраста: все раньше этого – не воспоминания, а проекции фотографий того времени из семейного альбома. А вот непрерывная личная история начинается у меня только с шести лет. Это был год рождения моего брата, и, похоже, он был так насыщен впечатлениями, что затмил все, происходившее до того. По тогдашнему закону, маме был предоставлен отпуск по уходу за ребенком, и она использовала его, чтобы подготовить меня к школе. Сохранившиеся тетрадки свидетельствуют, что я даже простейшие уравнения научилась тогда решать.

А как у вас? С какого возраста вы ощущаете себя той же самой личностью, что и сегодня? Или вы, как лирический герой Гумилева, мыслите себя как последовательность разных персон?

Интересно, видел ли Гумилев в действительности, как змеи меняют кожу? Мог, наверное – в своих африканских путешествиях?