egovoru | Разобрали тут ребята весь как есть автомат (Reply)

Если свободу воли понимать как возможность поступить по-другому в тех же самых обстоятельствах, то проверить ее наличие у нас принципиально невозможно, потому что нельзя прокрутить ту же киноленту еще раз. Но Роберт Сапольски в своей новой книжке ставит вопрос несколько иначе: покажите мне нейрон в нашем мозгу, сработавший совершенно беспричинно, и я соглашусь с существованием свободы воли. То есть, он приравнивает свободу воли к отсутствию детерминизма, потому что именно так поступают многие ее сторонники, напирая на пригожинский хаос, эмерджентную сложность или квантовую неопределенность. На мой взгляд, все перечисленное тут заведомо ни при чем, потому что свобода воли предполагает намеренное изменение хода событий, а вовсе не русскую рулетку. Тем не менее, разбор этих аргументов Сапольским показался мне очень интересным.

Хаотические явления Сапольски иллюстрирует клеточными автоматами. Самый простой из них – ряд черных и белых клеток, к которому Сапольски применяет правило 22 (не путать с уловкой 22!): цвет каждой клетки нового ряда определяется тремя соседними клетками предыдущего, и он черный только тогда, когда одна и только одна клетка из этих трех черная, а во всех остальных случаях он белый.

Иллюстрация правила 22 с сайта Cloudinary

Сапольски называет такой автомат «непредсказуемым», потому что, дескать, нет такой формулы, которая позволила бы вычислить, каков будет его N-й ряд, если мы знаем первый – для этого нужно в явном виде проделать все промежуточные преобразования. Но позвольте, если мы уже проделали их один раз, то нам ведь уже известно, что будет, если мы начнем с той же конфигурации первого ряда еще раз? Она ведь однозначно задает все последующие – разве не так? А если так, то где же здесь «непредсказуемость»?

Непредсказуемость поведения природных систем, вроде атмосферы, связана ведь только с тем, что мы никогда не можем с абсолютной точностью воспроизвести те же самые начальные условия (или даже полностью определить их – в конечном счете, из-за гейзенберговского принципа неопределенности, а на практике – из-за ограниченной точности наших измерительных приборов и знаний о том, какие факторы влияют на интересующий нас процесс).

Но у клеточного автомата, который мы можем снова и снова запускать из одной и той же начальной конфигурации, никакой непредсказуемости нет – во всяком случае, при использовании таких правил, которые однозначно задают каждый следующий ряд из предыдущего. (Комментаторы подсказали, что свойство клеточного автомата, которое имеет в виду Сапольски, называется сomputational irreducibility. Сам он этого термина не употребляет).

Другое дело, что из-за вырожденности правила 22 мы не можем однозначно восстановить предыдущие ряды, зная последующие: иными словами, разные начальные условия могут приводить к одной и той же последующей конфигурации. Если физические системы устроены подобным же образом, то все наши попытки реконструкции истории прошлых событий заведомо обречены на провал.

Кстати сказать, Сапольски солидарен со мной, что термин «хаотические системы» – очень неудачный, потому что слово «хаос» обозначает и высокоэнтропийное состояние. Мне кажется, название «нелинейные системы» лучше отражает существо дела.

Занятные картинки, которые дает правило 22 при некоторых начальных условиях (иллюстрация из статьи Jack J. Mcdowell и Andrei Popa)

Спасибо уважаемой latifaschwalbe за информацию о книжке Сапольски! Русского перевода, как я понимаю, еще нет – но поправьте меня, пожалуйста, если я ошибаюсь.