Чему, чему свидетели мы были

[egovoru]

Стефана Цвейга я читала девочкой и, с благодарностью вспоминая его книги – не в последнюю очередь «Звездные часы человечества», не думала к нему возвращаться. Но живущая в Вене подруга посоветовала мне его посмертно опубликованные воспоминания – и я не смогла от них оторваться! Во-первых, я уже забыла, как прекрасно Цвейг пишет – особенно по сравнению с косноязычными авторами, которых я пыталась читать непосредственно перед ним. (Тут, конечно, надо отдать должное и переводчику Г. Кагану – мое знакомство с немецким языком слишком рудиментарно для чтения оригинала). Во-вторых, Цвейгу выпало жить в то самое «интересное время», в котором китайцы желают жить врагу, и родиться в городе, где совершались его ключевые события.

Вот он пишет о 1939 годе, проведенном им уже в английской эмиграции: «Никогда в жизни я не ощущал бессилие человека перед мировыми событиями более трагично. Я сидел в своей комнате, как и все другие, беззащитный, как муха, бессильный, как улитка, в то время как речь шла о жизни и смерти, обо мне самом и моем будущем, о созревающих в моем мозгу мыслях, рожденных и нерожденных планах, о моей работе и отдыхе, моей воле, моем имуществе, обо всем моем бытии. А я все сидел и ждал, вглядываясь в пустоту, как осужденный в его камере, замурованный, вставленный, словно звено в цепь, в это бессмысленное, бессильное ожидание; а меня окружали такие же заключенные и так же вопрошали, гадали и спорили, будто кто-то из нас знал или мог знать, кто и каким образом распорядился нами». Знакомо звучит, не правда ли?

Но начало его книги – восторженный гимн Вене «золотого века надежности» до Первой мировой войны. Сын преуспевающего коммерсанта, он понимает привилегированность своего положения, но считает, что в том мире «все более широкие слои населения добивались своей доли этого бесценного сокровища». И действительно: дед Цвейга не родился с серебряной ложкой во рту, а прибыл в столицу из моравского местечка, но уже в следующем поколении его семья прочно вошла в состав венского «общества». «Живи и дай жить другим — таков был всеобщий венский принцип, который сегодня кажется мне более гуманным, чем все категорические императивы, и он беспрепятственно пробивал себе дорогу повсюду».

Резким контрапунктом на этом комплиментарном фоне звучит признание, что, оказывается, «окружавший нас мир, все свои помыслы сосредоточивший исключительно на фетише самосохранения, не любил молодежи, более того – относился к молодежи подозрительно. <...> Молодому человеку не уставали внушать, что он еще не «созрел», что он ничего не смыслит, что ему надлежит слушать и все принимать на веру, но самому никогда не высказываться, а тем более возражать». (Сегодня, когда маятник отклонился в другую сторону, и безграмотные юнцы не стесняются одергивать заслуженных профессоров, поневоле задумаешься, а так ли уж плохо это было?).

В гимназии царило «тупое, унылое учение не для жизни, а ради самого учения, которое нам навязывала старая педагогика». Но упущенное на уроках гимназисты с лихвой наверстывали в многочисленных венских театрах и кафе, выписывавших газеты и журналы со всего света, и учились друг у друга – тут воспоминания Цвейга похожи на лицейские стихотворения Пушкина. Погруженные в прекрасный мир дружбы и искусства, они не заметили, как «в то последнее десятилетие перед новым столетием в Австрии уже началась война всех против всех».

А особенно болезненно Цвейг воспринял превращение столицы многонациональной империи в провинциальный национальный город, потому что «гений Вены – специфически музыкальный и всегда был таковым, он приводил к гармонии все народы, все языковые контрасты, его культура – синтез всех западных культур; кто жил и творил там, чувствовал себя свободным от косности и предубеждений».

Венский Ринг и Хофбург с воздуха в 2000 г. (фото Roger W. via Flickr). На переднем плане слева от Хофбурга, через Ринг – здания Naturhistorisches Museum (Музея натуральной истории) и Kunsthistorisches Museum (Музея истории искусств), между ними – статуя императрицы Марии Терезии.
В верхнем левом углу, с башенками – ратуша (Rathaus), а напротив через Ринг – Городской театр (Burgtheater)

Слава пришла к Цвейгу накануне того, как Гитлер приказал сжечь его книги. Размышляя о ней, Цвейг заключает, что успехом у читателей он обязан своей способности безжалостно вычеркивать лишнее: «Если я и признаю какое-нибудь писательское мастерство, то это умение расставаться с написанным, и я не сетую, когда из тысячи исписанных страниц восемьсот отправятся в корзину для мусора, а останутся только двести, очищенных от шелухи. <...>

Всякое многословие, всякое суемудрие и неопределенная мечтательность, все нечеткое и неясное, всякое излишнее торможение действия романа, биографии, статьи раздражают меня. Лишь книга, которая целиком и полностью захватывает и читается залпом, заставляя затаить дыхание, доставляет мне удовольствие. Девять десятых всех книг, которые попадают в мои руки, я нахожу чрезмерно затянутыми, перегруженными излишними подробностями, пустыми диалогами и ненужными второстепенными персонажами, а потому недостаточно увлекательными, динамичными»

.

Ох, вот тут я ставлю жирный «лайк»! А вас раздражает многословие девяти десятых всех авторов?

Сборник новелл Цвейга, побывавший в костре нацистов, в руках участницы митинга Lesen gegen das Vergessen («Чтение против забвения») на берлинской Бебельплатц в 2012 г. (фото Fraktion DIE LINKE via Flickr)

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Hello!
LiveJournal categorization system detected that your entry belongs to the following categories: Культура (https://www.livejournal.com/category/kultura?utm_source=frank_comment), Литература (https://www.livejournal.com/category/literatura?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
If you think that this choice was wrong please reply this comment. Your feedback will help us improve system.
Frank,
LJ Team

[matsea.livejournal.com]

Вот спасибо - пойду читать Цвейга про Австрию -,не знала, что у него такое есть.
У меня невестка - историк, и она занимается как раз предвоенной европой с упором на австрию. И я так и чувствовала по ее рассказам и статьям, что это был реально золотой век интеллектуалов и богемы - и коммерции. У Цвейга об этом надо думать лучше написано - пойду почитаю
Я им зачитывалась в юности, потом охладела. Мне он стал казаться немного слишком сентиментальным. Но исторические его вещи шедевральны.

[alex-new-york.livejournal.com]

Да, многословие меня тоже раздражает. В этом плане Цвейг — прекрасный беллетрист с изумительным языком, романы и новеллы которого действительно читаются на одном дыхании

Но сегодня, мне кажется, главной проблемой для «инженеров человеческих душ» является не столько избыток слов, сколько нехватка мысли. Именно поэтому в последнее время популярны писатели вроде Пелевина с довольно незатейливым языком, но с вкраплениями попыток интересного анализа

[antonkachinskiy.livejournal.com]

Чет как то плохо книжку запалили то.... Ну или имитацию неудачно сделали...

[firanx.livejournal.com]

> эпицентром

Не постесняюсь позанудствовать: просто центром. Эпицентр бывает у землетрясения или атмосферного взрыва. А тут он совпадает с центром.

[mishemplushem.livejournal.com]

Ох, вот тут я ставлю жирный «лайк»! А вас раздражает многословие девяти десятых всех авторов?
Не, я лайк не ставлю: меня не раздражает, наоборот! Обожаю отступления, побочные линии и их нелогичные обрывы, фабульную расхлябанность, нескончаемые разговоры о том о сем, криво приляпанные вставные истории, внезапную невнятную скороговорку, скомканные эпилоги, неоправданные перескоки автора с повествования на прямое обращение к читателю своих родных мыслей, которые не удалось вложить ни в чьи уста... короче, любимые мои писатели — Диккенс и Достоевский.

[Алексей Орлов (from livejournal.com)]

Каждый роман, увы, начинается со слов "Инда взопрели озимые...". С годами сил все меньше, терпеть такое.

А у Цвейга просто кишка тонка оказалась. Любое советское насекомое знает, что надо просто подождать. Если не исчезнешь в водовороте войны, бесследно, вместе со штанами, все обойдется (Цвейгу не грозило, в отличие от миллионов). Да что советские, Гашек знал, ибо не из пробирки родом. В отличие от обсуждаемого персонажа.

[atlasn.livejournal.com]

Воспоминания "Вчерашний мир" - любимейшая книга. Перечитываю часто.
А когда читала впервые, С.Цвейг ответил на давний вопрос,который ждал ответа еще с моего немецкого детства/юности и потом долго не находился. Как с Германией произошло то, что произошло в 20-м веке? В книге есть ответ.

О том, как закончились жизни Цвейга и его жены узнала позднее, уже после чтения "Воспоминаний европейца". Тем сильнее было потрясение...

Художественные произведения того времени сейчас сложно читать, изменилось восприятие литературы. Но человек-Цвейг остается для меня как-то несоизмеримо больше Цвейга-писателя.

[malbiz.livejournal.com]

Есть же известное высказывание (с вариациями говорено неоднократно): 90% всего - дерьмо.

[alaev.livejournal.com]

- Знакомо звучит, не правда ли?

А что вам это напоминает?

[gomazkov.livejournal.com]

Хороший писатель. Жаль, не смог прижиться в новом мире - без своей золотой Вены.

[greygreengo.livejournal.com]

Только вот окажется, что были мы вовсе не свидетелями, а обвиняемыми. Причем справедливо обвиняемыми в том, что творилось в нашем времени.

ЗЫ Человек в ответе за то, в каком времени он проживает.

[groningen-sn.livejournal.com]

"маятник отклонился в другую сторону"
В 90-м году я уехал, получилось, что через Англию, в Лондоне жил три месяца. Много чему там удивлялся, одно из удивлений, что мне со всех сторон говорили молодые (!) люди, что молодые должны быть humble. Это была успешно сработавшая промывка мозгов, когда многие молодые люди поверили в необходимость столь странного поведения. Мол, наворовавшие и ожиревшие "сами предложат и сами всё дадут!" С этой цитатой я тоже не согласен. Время от времени продолжаю слышать, что молодые "не созрели",

[uman.livejournal.com]

Как с Германией произошло то, что произошло в 20-м веке? В книге есть ответ.

Для тех кто книги не читал, не могли бы поделиться, как на этот вопрос отвечает Цвейг?

[rolf-steiger.livejournal.com]

Ну, если кратко, то нацизм в его немецком исполнении, собственно апофеоз развития европейской цивилизации с её несомненными достижениями гуманизма, науки и социальными. И никуда нацизм (правда, не такой эстремальный) не делся, он латентный.

[egovoru.livejournal.com]

Еще можно добавить "Историю".

[egovoru.livejournal.com]

Книжка эта - в высшей степени, как теперь выражаются, духоподъемная. Когда я читала его новеллы и романы, я как-то не особенно задумывалась о том, что за человек их автор. А здесь личность автора очень чувствуется, и производит самое приятное впечатление. Если не знать, то невозможно догадаться, что, завершив эту книжку, автор наложил на себя руки - настолько она преисполнена оптимизма и веры в человечество. Видимо, это был какой-то острый критический момент.

[egovoru.livejournal.com]

Ох, Пелевина я совершенно не способна воспринимать - на мой взгляд, это не литература, а макулатура (не примите на свой счет, если Вы его поклонник). Впрочем, я заметила, что тут есть и какая-то историческая закономерность: среди моих ровесников он не так популярен, как у людей чуть помоложе, буквально на 5 лет, но за эти 5 лет, видимо, в обществе что-то резко изменилось.

[egovoru.livejournal.com]

Увы, не могу догадаться, что Вы имеете в виду?

[egovoru.livejournal.com]

Положим, мировая война - то же землетрясение, но не буду спорить. Правда, "бывшем центром событий" как-то совсем уж не звучит, так что я вообще переписала эту фразу. Спасибо за поправку!

[egovoru.livejournal.com]

Думаю, дело тут несколько сложнее. В некоторых случаях отступления, побочные линии и т.д. вовсе не являются ненужным многословием, а, наоборот, как раз и представляют собой самые нужные слова в нужном порядке. Ну и, конечно, еще следует учесть, что Диккенс-то писал еще для читателей, которые книги не читали, а слушали - собравшись в кружок вокруг чтеца. В связи с нынешней популярностью аудиокниг не исключено, что многословная манера письма получит второе дыхание!

[egovoru.livejournal.com]

Надо сказать, что по этой книжке совершенно невозможно догадаться, что автор покончил с собой, поставив последнюю точку. Наоборот, она преисполнена веры в человечество и в лучшее будущее. Так что, похоже, это был какой-то случайный критический момент, которого ничто не предвещало.

[egovoru.livejournal.com]

"Как с Германией произошло то, что произошло в 20-м веке? В книге есть ответ"

Когда я жила в Германии, я все время пыталась найти ответ на этот вопрос, но так и не сумела. А как, по-Вашему, отвечает на него Цвейг?

"Но человек-Цвейг остается для меня как-то несоизмеримо больше Цвейга-писателя"

Мне тоже показалось, что личность автора, как она предстает из этих воспоминаний, на редкость привлекательна.

[egovoru.livejournal.com]

Что-то я не догадываюсь, к какой части поста относится это Ваше замечание?

[egovoru.livejournal.com]

Процитированный мной абзац очень точно описывает мои собственные ощущения после 24 февраля прошлого года.