Нонеча не то, что давеча

[egovoru]

«Жизнь на Марсе» я решила посмотреть из-за Джона Симма, который понравился мне в «Деревне» и особенно в «Травме». Но тут ему играть оказалось нечего; более того, сама идея этой постановки – на редкость бредовая. Зато вот Филип Гленистер в роли «толстого, замотанного работой, перепачканного никотином гомофоба на грани алкоголизма, с манией величия и нездоровой одержимостью мужской дружбой» так хорош, что я с удовольствием досмотрела до конца не только этот сериал, но и его продолжение «Прах к праху», снятое уже исключительно ради этого актера. Действие в «Жизни» происходит в 1970-е, и Гленистер так вошел в образ, что написал впоследствии книжку об этой декаде.

Родился он в том же году, что и я – но в Хэрроу, пригороде Лондона, знаменитом своей школой-интернатом, вырастившей немало премьер-министров и королевских отпрысков. Мне было интересно, совпадают ли наши детские воспоминания хоть в чем-то, несмотря на железный занавес?

В последний школьный день перед летними каникулами, пишет Гленистер, ученикам разрешали приносить из дома настольные игры и играть в них вместо уроков. (Каникулы, кстати, длились у них только шесть недель). У нас дома таких игр не было, но вот школьный логопед, к которому меня отвели в первом классе из-за того, что я не выговаривала «р», пользовался ими во время занятий. Одна игра была с запускаемым пружинкой шариком, который должен был попасть в определенные лунки, другие я не помню (названия, перечисляемые Гленистером, ничего мне не говорят – кроме «Монополии», появившейся у нас гораздо позже), но помню, что было интересно. А вы играли в настольные игры? Помните, в какие именно?

Пишет Гленистер и о страсти к собирательству, видимо, охватывающей в определенном возрасте всех детей. В его случае это были картинки-вкладыши в пачки сигарет, в нашем – конфетные фантики и – позже – обертки от жевательной резинки. Малышня использовала их для изготовления «секретиков»: нужно было вырыть ямку, подобрать пару красивых фантиков, прикрыть сверху осколком бутылочного стекла и снова закопать (не спрашивайте меня, зачем :) У детей постарше свернутые плотным квадратиком фантики служили монетами в игре, из правил которой я помню только то, что, если твой фантик упал поверх чужого, ты забирал оба. Похоже на «пристенок», но разве фантики, даже свернутые, рикошетят от стены, как монеты? Кажется, их надо было просто подбросить вверх каким-то особым способом – что ли, положив сверху на кулак и стукнув по нему снизу другой рукой?

«Были времена, когда, чтобы посмотреть кино, нужно было идти в кинотеатр. Как допотопно это звучит!» :) Но кино выжило, потому что большой экран – совсем не то, что экран смартфона. На вопрос, какой Джеймс Бонд лучше, Гленистер разумно отвечает: тот, с которым ты вырос – а он вырос с Роджером Муром. Я-то впервые увидела всех Бондов уже взрослой – и, увы, по телевизору, но все равно Роджер Мур – мой second-best, после Шона Коннери. По той же самой причине, что называет и автор книжки: способности этого актера посмеяться над собой, которой начисто лишены все последующие Бонды. (А вот у самого Гленистера с этим все в порядке, и в книжке это тоже чувствуется). Трудно сказать, чего мне не хватает у Мура – может, физической подвижности?

Гленистер – сын телережиссера и младший брат актера – рос, похоже, под производственные разговоры и не выключал телевизор, потому что книжка его полна именами телеперсоналий, описаниями запомнившихся рекламных роликов и т.д. Я же из «взрослых» телепрограмм тех лет помню только две. Под звуки «Берите в руки карандаш» все наше семейство усаживалось смотреть КВН, и когда в 1972 он внезапно исчез с экрана, я не понимала, в чем дело (а возобновленный уже в перестройку вариант мне совсем не понравился). «Кабачок 13 стульев» воспринимался как окно в малодоступную в реальности Европу. Правда, меня уже тогда смущала нелепость пантомимы московских актеров под фонограмму зарубежных исполнителей.

А чем запомнились 1970-е вам (если вы, конечно, их застали)?

Очень удачная компиляция сцен из сериала «Life on Mars / Жизнь на Марсе» (2006-2007), отлично передающая его суть. В главных ролях John Simm и Philip Glenister. Не знаю, как браузер выбирает стоп-кадр для представления видео, но тут на переднем плане – другой актер, не Гленистер;
последний сидит в машине и едва виден

Ну и, для полноты картины, композиция Дюка Эллингтона,
название которой Гленистер позаимствовал для своей книжки