Какой соблазн величия пьет жадная душа

[egovoru]

Что мы имеем в виду, когда говорим о великой книге, великом человеке или, наконец, о Боге – как о конечном воплощении идеи величия? Определение Толстого («Нет величия там...») дает ведь только необходимое условие – а какое же будет достаточным?

Само слово явно свидетельствует, что какую-то роль здесь играют физические размеры. Может быть, ощущение величия – это то, как дети воспринимают родителей? Большие – по сравнению с нами – объекты вызывают у нас в первую очередь страх, а между страхом и величием действительно есть некая таинственная связь: достаточно вспомнить, например, Гудвина – Великого и Ужасного.

И все же мне кажется, что в основе ощущения величия лежит реакция на размеры другого рода, размеры доступного нам пространства – чувство, которое охватывает нас на вершине горы или на берегу моря. И это чувство вызывает у нас отнюдь не пустота сама по себе, а именно пространство, полное пригодных для нас ресурсов существования.

Так что, похоже, великая книга или человек – это те, которые открывают нам такое пространство в метафорическом смысле. Близкую мысль высказывал и Бродский (в «Катастрофах в воздухе» 1984): «Великий писатель – тот, кто удлиняет перспективу человеческого мироощущения, кто показывает выход, предлагает путь человеку, у которого ум зашел за разум, — человеку, оказавшемуся в тупике».

А вы как думаете?

Остатки Храма Сатурна (Templum Saturni, слева) и Храма Веспасиана (Templum divi Vespasiani, справа) на Римском форуме. Форум, а еще больше расположенный рядом Палатинский холм, показался мне одним из мест,
где величие мироздания и человеческого гения ощущается особенно остро