egovoru | Да, вот это наше поколение (Reply)

В статье Дмитрия Травина о гайдаровских реформах, рекомендованной уважаемым

cheralpa, содержится мысль, показавшаяся мне примечательной. А именно, что политические пристрастия российских граждан определяются не столько отношениями собственности (по Марксу), сколько принадлежностью к разным поколениям. Причем это зависимость не от возраста как такового («Кто в молодости не был радикалом – у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором – у того нет ума»), а от того, в какую историческую эпоху тебе выпало родиться. Со времен Маркса ход истории сильно ускорился, и смена эпох, накладывающих свой отпечаток на юные умы, стала решающим фактором формирования мировоззрения.

Носители ортодоксально-коммунистических идей к рассматриваемому времени уже почти сошли со сцены по естественным причинам. Это были люди, реально повысившие свой уровень жизни после революции 1917 года – кое-то, в буквальном смысле вселившись в квартиры репрессированных «классовых врагов». Но вот отдавать эти квартиры новым «выдвиженцам» они вовсе не жаждали – и у тех возникло подозрение, что в датском королевстве что-то прогнило.

Люди, чья молодость пришлась на хрущевскую Оттепель, верили в реформы. Провал плана построения коммунизма в отдельно взятой стране они списали на извращение Сталиным дебютной идеи, но в перспективности самой идеи еще мало кто усомнился – отсюда и «комиссары в пыльных шлемах». Горбачев принадлежит именно к этому поколению «шестидесятников», и через 20 лет после Дубчека он попробует осуществить то, что советские танки раздавили в 1968-м.

Взрослевшие после 1968 года надежд на реформацию социализма уже не питали. Травин называет это поколение «семидесятниками» – то есть, это даже не дети «детей войны», а их младшие братья. За границу их все так же не выпускали, но зато им показывали кино с Пьером Ришаром и Луи де Фюнесом – а в своей реальности они видели пустые прилавки. Именно для этих людей слово «капитализм» вновь стало произносимым – впервые после революции. Идея общества массового потребления окончательно вытеснила в их сознании идею справедливого общества, которой вдохновлялись строители коммунизма.

Контрапунктом к этой череде изменений социально-экономических взглядов выступает другой комплекс идей, призванных, как пишет Травин, обеспечить «психологически комфортную среду существования». Несостоявшаяся мировая революция похоронила идею пролетарского интернационализма, сменившись при Сталине реанимацией империи, вершащей судьбы мира. Экономические соображения при этом отступили на задний план: «Возможно, для многих победа СССР в Великой Отечественной войне стала доказательством того, что частная собственность и рынок, существовавшие до революции в Российской империи, должны были закономерно уступить место государственной собственности и плановой системе как механизмам, способным лучше обеспечить мобилизацию и перекачку ресурсов в военно-промышленный комплекс». Травин отмечает, что даже воспеватели старой русской истории (деревни) не сомневались в легитимности советской системы.

Статья Травина вышла в 2016-м. Как показали дальнейшие события, именно этот последний комплекс идей и возобладал в российской власти. Претензии на мировое господство в отсутствие соразмерной экономической базы кажутся нелепостью, но наличие ядерного арсенала меняет правила игры. Уважаемый werewolf0001 повторяет мысль, в свое время высказанную Игорем Ефимовым: все военные конфликты, включая текущий, объясняются разной скоростью усвоения очередных технологических нововведений и сопутствующих им социальных изменений. Сейчас это конфликт между теми, кто уже встроился в двадцать первый век, и теми, кто все еще живет в двадцатом.

Ностальгическая песня, из которой я позаимствовала заглавие поста
(авторское исполнение 1984 года)