Приехав в свои первые университетские каникулы в тогдашний Ленинград, я попала на встречу с Надеждой Кошеверовой – не помню уже, что именно она рассказывала, помню только, как она выглядела – маленькая старушка. Потом я прочла, что ее постановка «Тени» Далю не нравилась – своей камерностью, павильонными съемками, но для восьмилетней меня это было в самый раз. По мне, кошеверовский фильм воплощает драматургию Евгения Шварца гораздо лучше, чем появившиеся позднее произведения Марка Захарова.
«Земля Санникова» пришлась на период моего отчаянного увлечения индейцами, и показанные там «онкилоны» отлично за них сошли. Беспорядком на съемках был недоволен не только Даль, но и вся труппа, отправившая на киностудию знаменитую телеграмму: «Сидим в говне на волчьих шкурах. Дворжецкий, Вицин, Даль, Шакуров» (последний должен был играть врача-каторжанина, которого в итоге сыграл Юрий Назаров). Тем не менее, «Земля» получилась лучшим фильмом советского кинематографа в своем жанре. Жаль только, песни Евгения Крестовского звучат там в исполнении другого актера, а не сыгравшего его Даля.
А вот съемки «В четверг и больше никогда» в Приокско-Террасном заповеднике, куда мы частенько ездили с биологическими целями, были праздником. Элла Корсунская вспоминает, как спросила у Даля, так же ли он отдается роли, когда играет в театре, и услышала: «После спектакля я два-три часа не могу уснуть. А сейчас я не сплю совсем. И счастлив, что пришло время, когда я не сплю совсем». Но фильму дали четвертую категорию, после чего Анатолий Эфрос больше кино не снимал. А тут еще вышел – в США – альманах «Метрополь», в котором участвовал автор сценария. Я уже была старшеклассницей, и по сигналу друзей все-таки отловила «В четверг» в каком-то кинотеатре, как тогда говорили, «клубного типа», куда ссылали фильмы, вызвавшие гнев начальства. Даль там играет мерзавца – но такого обаятельного, что ты долго не можешь поверить в его мерзость.
С тех пор я стала прицельно смотреть все фильмы с его участием – некоторые удалось отыскать только совсем недавно, уже в интернете. Не буду их перечислять – вы и сами их отлично знаете. Похоже, один раз я видела его и на сцене, когда меня водили в «Современник» на «Принцессу и дровосека» – но, увы, я не помню ничего, кроме самого факта. Зато я отчетливо помню крошечный некролог в газетенке «Неделя» – единственный официальный отклик на трагическую смерть выдающегося артиста.
Актерское искусство – наверное, самое загадочное. По сей день я пытаюсь найти слова, чтобы объяснить, что же такого особенного я вижу в работе Даля, но безуспешно. То, что пишут о нем другие поклонники – верно, но в значительной мере применимо ко всем мастерам, а уловить его уникальность ни у кого не получается. Может, вы попробуете, уважаемые френды?