egovoru | Не знаю, где ты и где я

Говорят, в молодости Гете мечтал оказаться незаконным сыном аристократического отца, подкинутым в семью своих настоящих родителей. Надеюсь, впоследствии он понял, что происхождение от выдающихся предков – благодать достаточно сомнительная.

Я думала об этом, читая воспоминания Али Эфрон. Она пишет, как мать заставляла ее, девочку, вести дневник, который та регулярно поправляла. Хотя сама Аля этого не замечает, но трудно представить себе более вопиющее нарушение личного пространства. Или, как уже позже, во Франции, когда им приходилось очень туго с деньгами, школьница-Аля должна была вязать шапочки на продажу, потому что Марине надо было писать стихи.

Конечно, Марину можно понять – даже Мартин Иден, с его ощущением неиссякаемости своих душевных и физических сил, быстро убедился, что нельзя днем работать в прачечной, а вечером писать рассказы: после прачечной его хватало только на то, чтобы в стельку напиваться. Но все же в таком раскладе, когда девочка занимается поденной работой, чтобы ее гениальная мать могла творить, есть что-то чудовищно противоестественное. Похоже на то, что за гениальность таки приходится платить – причем не только самому гению.