egovoru | В общественном парижском туалете (Reply)

Какова психологическая природа вандализма? Желание поцарапать (а лучше – поджечь!) чей-то мерседес еще можно понять: почему это у него есть такая машина, а у меня – нет? (Особенно в стране, которая 70 лет ждала, что еще немного, и будет «каждому – по потребностям»). Но вот испортить сиденье в поезде метро – это же в бувальном смысле подрубить сук, на котором сидишь?

Можно заподозрить здесь желание заявить о себе, выделиться из толпы: комплекс, известный со времен Герострата. Но, побив стекла на автобусной остановке, вряд ли войдешь в историю – тогда уж лучше облить кислотой «Джоконду» :( Так что, думаю, причина здесь иная: ясно, что пойманный на этом деле будет наказан, а осуществляется оно, как правило, не одиночкой, а членом компании. А значит, приобретает смысл некоей «проверки на вшивость» – как испытание, которому подвергают героя в прекрасном фильме «Я родом из детства»: сумеет ли он неподвижно пролежать на железнодорожном полотне под проносящимся поездом? Только в случае вандализма вместо прямой физической опасности тестом служит опасность опосредованная, социальная.

Но зачем же при этом требовать повреждения именно общественной собственности, а не частной? Приходилось слышать, что вандализм – это способ протеста индивидуума против общества, в котором ему не нашлось места. Я понимаю, что есть люди, для которых и поездка в метро – недоступная роскошь, но что-то я сомневаюсь, что именно они его и уродуют. Моя гипотеза – метро портят просто потому, что понимают: нарушителя не будут искать с той же охотой, как того, кто подожжет мерседес. То есть, опасность как бы есть, но она не слишком велика – как раз подходит в качестве испытания.