Не обольщусь и языком

[egovoru]

Для говорящих по-русски Родина, как известно, начинается с картинки в букваре. Рассредоточенность по большой территории, институт прописки и шпиономания советской власти основательно укрепили в нас убеждение, что государство – это я это язык. Вот почему самая для меня загадочная европейская страна – это Швейцария: и как это ее жителям удалось объединиться поверх языковых барьеров?

Для Германии Швейцария – примерно то же, что для Англии Шотландия: то ли горный рельеф сказывается, то ли кельтское культурное наследие. Первые кантоны уже выделялись республиканским правлением среди субъектов Священной Римской империи, пока в 1499-м им не удалось то, о чем Шон Коннери пока только мечтает. Положим, протестантская Женева примкнула к федерации, укрываясь от власти Савойского герцога-католика. Но, например, в кантоне Во католики преобладают, так что дело тут и не в религии.

Вопреки распространенному мнению, вклад швейцарцев в цивилизацию вовсе не исчерпывается изобретением часов с кукушкой. Вот пленившие меня творения швейцарского гения из цюрихского музея: бёклиновская акула, крайне скептически внимающая Св. Антонию, и бродячая собака Джакометти.

Восхваление красоты щвейцарских пейзажей всем надоело так же, как Мопассану – Эйфелева башня, но дорога от Цюриха до Асконы, через тот самый, суворовский, Сен-Готард, восхитила даже меня, относительно равнодушную к горам.

Или Лаго Маджоре, по которому уплыли в Швейцарию герои Хемингуэя:

«Кэтрин вышла, и мы вместе вступили в Швейцарию.
– Какая прекрасная страна, – сказала она.
– Правда, замечательная?
– Пойдем скорей завтракать.
– Нет, правда замечательная страна? По ней как-то приятно ступать».

Мне пока не довелось побывать в африканской саванне, из которой, говорят, мы родом, но вот это место на Земле я воспринимаю как наш потерянный Рай: