Мне подари вниманья лишь немножко

[egovoru]

Идея Майкла Грациано, что сознание представляет собой схему распределения внимания, выглядит довольно вразумительно на фоне других теорий сознания. Я уже рассказывала здесь о ней, прочитав его книжку 2013 года. С тех пор он написал еще несколько, и я решила ознакомиться с последней по времени (2019), чтобы узнать, как развивались его представления.

К своему изложению он теперь добавил деление внимания на «явное» (overt), направление которого можно определенить со стороны, проследив за направлением взгляда сознательного существа, и «скрытое» (covert), направлением взгляда не выдаваемое (скажем, человек может смотреть в книгу, но видеть фигу думать при этом о чем-то совсем другом). Понятно, что явное внимание появляется в ходе биологической эволюции раньше скрытого, но вот означает ли наличие скрытого внимания, что мышление – то есть, способность формировать ментальные модели, на которых можно сфокусировать внимание – должно предшествовать сознанию?

Грациано – сторонник инженерного подхода и убежден не только в том, что мы способны построить сознательного робота, но и что индивидуальное человеческое сознание можно будет перенести в кремний и тем обеспечить себе бессмертие (позиция, распространенная среди специалистов-компьютерщиков, но редкая у нейрофизиологов, лучше знающих матчасть). Более того, в приложении к книжке он даже дает пошаговый рецепт построения робота, сознающего яблоко!

Первый этап – это создание у него внутренней модели (репрезентации) яблока. A как же мы узнаем, что у робота действительно есть такая модель, ведь у нас нет доступа к его «внутреннему миру»? А очень просто, считает Майкл: мы дадим ему ментально-языковой интерефейс, при помощи которого он будет сообщать нам, что делается у него внутри. На этом первом этапе он скажет нам, что тут есть яблоко.

Второй этап – создание у робота репрезентации себя (он скажет: «Тут есть я. Тут есть яблоко»). Наличие этого второго этапа показывает, что в представлении Грациано сознания не бывает без самосознания – что мне нравится, поскольку я тоже не понимаю, как можно говорить о сознании в отсутствие сознающего субъекта (как это делают иные теоретики).

Наконец, третий этап – добавление модели отношения (схемы распределения) внимания между моделью себя и моделью яблока. Грациано утверждает, что после этого робот не только скажет нам, что он сознает, что видит яблоко, но и что он будет столь же «метафизичен», как мы, если мы спросим его, что такое сознание!

Конечно, сознание такого робота ни в коей мере не будет эквивалентом человеческого сознания, но разница, по мнению Грациано, тут только в том, что у нас неисчислимо больше ментальных репрезентаций, на которых можно фокусировать внимание, в то время как у робота – репрезентации только яблока и себя.

Меня тут смущает вот что: чтобы разговаривать с роботом, мы должны обучить его какому-то из наших языков, в частности, объяснить ему, что именно мы понимаем под «сознанием». А способны ли мы внятно сформулировать это? Конечно, мы можем пойти другим путем: предоставить роботу самому определить смысл нашего слова «сознание» путем анализа наших текстов, подобно тому, как это делает ChatGPT. Но как мы сможем проверить достижение цели?

Майкл Грациано (справа) и Дэвид Чалмерс обсуждают возможность сознательных роботов по приглашению Принстонского университета (2025)

Что же касается перенесения индивидуального сознания в кремний, тот тут, считает Майкл, главная проблема – то, что у нас пока нет (и в ближайшем будущем не предвидится) технологии сканирования человеческого мозга с точностью не только до синапса, но даже и до нейрона. И вот этого я совсем не понимаю.

Допустим, у нас такая технология есть – и даже технология, позволяющая отсканировать человеческий мозг поатомно (а я убеждена, что нейронного и даже синаптического уровня тут будет недостаточно – мы отличаемся друг от друга на уровне индивидуальных молекул, которые и определяют свойства наших нейронов и синапсов!). И что дальше? Мы ведь хотим создать не просто свою копию, подобрав те же самые атомы и поместив их в нужные места, а функциональный эквивалент из более стойких материалов? Иначе о каком же бессмертии можно говорить, если копия помрет через те же плюс-минус 70 лет, как и оригинал? Или Грациано видит это как последовательное воспроизводство все новых копий (из его книжки это непонятно)? А если нет, то где же мы возьмем тот более стойкий материал, способный исполнять функции биомолекул?