С конвейера эволюции опрокинет затертое и зачитанное до дыр

[egovoru]

Так называемые «законы природы» – это утверждения вида «если соблюдаются условия Х, то произойдет событие Y». Несмотря на использование математических символов, законы природы проверяют экспериментом, а не выводят из условно принятых аксиом по заранее оговоренным правилам. Современная теория приспособительной биологической эволюции в этом формате звучит так: если в популяции организмов присутствует вариант гена Х1, определяющий, что его носитель оставит Y жизнеспособных потомков, и вариант гена Х2, определяющий, что его носитель оставит 2Y жизнеспособных потомков (число два тут условно – важно, что оно больше единицы), то в следующем поколении соотношение носителей вариантов Х1 и Х2 увеличится в пользу последних. Тривиально? Конечно, тривиально – настолько, что даже непонятно, зачем тут еще что-то экспериментально проверять? Тем не менее, проверили – раз, еще раз, еще много, много раз – и убедились, что так оно и есть. (Как справедливо заметил уважаемый ablertus, заключение тут с необходимостью следует из условий, так что проверяли наличие самих условий). Остается еще вопрос, а откуда вообще взялись эти Х1 и Х2 – но это уже вопрос молекулярной генетики.

Народ, oднако, хочет знать, правда ли, что человек произошел от обезьяны? Но происхождение человека – как и происхождение вообще чего угодно – это однократное уже совершившееся событие. Естествознанию нечего делать с такими событиями (хотя немало людей ими профессионально занимается – и не только биологов, но и, скажем, астрофизиков, реконструирующих происхождение Вселенной). У вопросов происхождения нет и не может быть определенных ответов – потому что мы не можем отмотать время назад и посмотреть, как оно там все было на самом деле. Мы можем только предполагать – с той или иной степенью уверенности; степень же эта зависит от образования оценивающего предположение.

Подозреваю, требовать определенного ответа на вопросы происхождения нас приучила судебная практика. Преступление – это тоже единичное уже совершившееся событие, и надежно установить, кто преступник, можно только при помощи машины времени. Но, ничтоже сумняшеся, мы выносим приговор – игнорируя то, что могут обнаружиться новые улики и заставить нас взглянуть на дело совсем по-другому.

Ну ладно, согласитесь вы, я могу обойтись без сценария происхождения человека, но я же знаю, что человеческий мозг (глаз, сердце, печень – кому что нравится) не могли произойти так, как описано в первом абзаце – это слишком сложные органы для такого тривиального механизма! А на чем основано это «не могли»? Как именно вы определили, что вот эта сложность – может произойти за счет естественного отбора, а вот эта – не может? (Если вы думаете, что расчеты типа «шимпанзе за пишущей машинкой» позволяют это сделать, то напишите об этом в комментариях, и я объясню, почему это не так; напишите и если думаете, что знаете какой-то другой способ расчета – я такого не знаю).

Но почему это я должен что-то рассчитывать, скажете вы – пусть рассчитывают те, кто утверждает, что человек произошел от обезьяны Nakalipithecus nakayamai! От этого существа, жившего приблизительно 10 миллионов лет назад, ДНК не осталось – так долго она не сохраняется. Да даже если бы и сохранялась, геном накалипитека, одного из кандидатов в последние общие предки человека и нынешних человекообразных обезьян, составлял бы порядка трех миллиардов пар нуклеотидных оснований – многовато степеней свободы для любых расчетов (не говоря уже о том, что нам толком неизвестно, как менялись условия существования накалипитека, а значит, и направления отбора все это время).

Но раз ничего нельзя рассчитать, то как же можно утверждать, что эволюция идет путем естественного отбора? Так ведь эволюция – результат смены поколений. Мы знаем (можем экспериментально изучать), что происходит при смене одного поколения другим, а значит, можем экстраполировать это и на много сменяющих друг друга поколений. (Сначала я хотела написать: интегрировать, но воздержалась, поскольку одно поколение – это не бесконечно малое приращение). У нас нет никаких оснований думать, что где-то на пути от первого поколения к последнему на выбранном отрезке эволюционной траектории вдруг прилетел волшебник в голубом вертолете инопланетный генный инженер и подкрутил винтики в нужном направлении :)

А ведь именно это и следует из утверждения, что существует какой-то таинственный, еще не изученный механизм «макроэволюции», отличный от известного нам механизма «микроэволюции»! Но в «макроэволюции» происходит только суммирование того, что происходит при смене одного поколения другим. Как еще в середине прошлого века заметил Феодосий Добжанский, один из создателей «синтетической» теории эволюции (выделение мое):

«Очевидно, что в лаборатории невозможно воспроизвести эволюцию трибы лошади, да даже и рода дрозофила. Можно только попытаться установить, согласуются ли данные по макроэволюции, собранные палеонтологами и сравнительными анатомами, с гипотезой, что все эволюционные изменения – это результат аккумуляции микроэволюционных изменений. Эта сложная, но важная задача недавно была блестяще выполнена Симпсоном (1949) в отношении палеонтологических данных и Шмальгаузеном (1949) и Реншем (1947) в отношении данных сравнительной анатомии и эмбриологии. Эти три автора не нашли среди известных явлений макроэволюции ничего такого, что было бы нельзя объяснить известными принципами генетики. «Микроэволюция» и «макроэволюция» – термины относительные, имеющие только описательное значение; они не подразумевают никакой разницы в механизмах этих явлений».

Наблюдая, какую путаницу эти термины произвели в головах публики, я думаю, чем быстрее мы с ними расстанемся, тем лучше.

Художественная трактовка эволюционного «древа жизни»,
отмеченная наградой Science Education Partnership.
Выбранная перспектива сильно преувеличивает реальное положение дел: животные составляют только четверть всех описанных видов (и то это число наверняка завышено, поскольку далеко не все виды прокариот и протистов уже идентифицированы, не говоря о том, что и сама концепция вида у прокариот довольно сомнительна) и только полпроцента всей планетарной биомассы. Но вот то, что на этой картинке животных представляют именно жуки, меня порадовало: их описано почти
400 тысяч видов, четверть всех видов животных :)