egovoru | С утра привычней Веймарский синдром (Reply)

Вот какой предстала глазам Уильяма Ширера Веймарская республика, куда он приехал из Парижа: «Казалось, в Германии действует какой-то чудесный фермент. Люди жили там более свободной, более современной, более увлекательной жизнью, чем в любой другой из знакомых мне стран. Нигде искусства, интеллектуальная жизнь не были столь активны, как в Германии. В литературе, живописи, архитектуре, музыке, театре возникали новые школы, рождались талантливые произведения. И в центре всего находилась молодежь».

Но Веймарской республике мы обязаны не только тем, что перечисляет Ширер, а еще и современной физикой. Посудите сами: берлинский профессор Макс Планк (Нобелевская премия 1918) руководит Институтом теоретической физики до 1921, после чего его сменит на этом посту его ученик Макс фон Лауэ (Нобелевская премия 1914). В 1926 кафедру Планка в университете займет Эрвин Шредингер (Нобелевская премия 1933). По приглашению Планка станет берлинским профессором и Альберт Эйнштейн (Нобелевская премия 1921). Вернер Гейзенберг (Нобелевская премия 1932), геттингенский ассистент Макса Борна (Нобелевская премия 1954), создаст матричную механику, сформулирует принцип неопределенности и в 1927 станет профессором в Лейпциге. Другой ассистент Борна, Вольфганг Паули (Нобелевская премия 1945), будет работать в Гамбурге и в 1925 предложит принцип запрета. Был ли у какой-то другой страны период истории, столь же плодотворный в научном отношении, как у Веймарской Германии?

Приходилось слышать, что, дескать, веймарские граждане сами выбрали Гитлера себе в правители. Однако даже в 1933 доля отданных за нацистов голосов (коричневый цвет на графике внизу) составляла только 44%. Правда, оранжевая Немецкая национальная народная партия со сходной программой была сильна и в Goldene Zwanziger, но все же уступала социал-демократам (темно-синий цвет). Отчетливо видно, что гитлеровская партия резко пошла в гору только после Великой депрессии 1929 года.