И так же будет залетать цветная бабочка в шелку

[egovoru]

Эндрю Штульман в своей книжке, которую прочла, кажется, уже вся моя френдлента (вот здесь есть русский перевод), попутно высказывает мысль, мне и самой приходившую в голову: человечество на протяжении своей истории не только выдвигает и тестирует новые гипотезы, но и изобретает все более эффективные способы передачи приобретенного таким образом знания следующим поколениям. Сам он придумал замечательный, на мой взгляд, способ объяснения механизма эволюции – или, скорее, способ проверки степени понимания этого механизма.

Условия задачи таковы: «На протяжении 19-го века один вид бабочек в Англии – березовая пяденица (Biston betularia) — эволюционировал и приобрел более темную окраску, чтобы адаптироваться к загрязнению среды в ходе промышленной революции. Представьте себе, что биологи случайным образом собирали коллекцию березовых пядениц каждые 25 лет с 1800 по 1900 год. (Подобную коллекцию и на самом деле собирали, так что это задача с заведомо известным правильным ответом!). Какой спектр окраски вы ожидаете увидеть в каждый момент времени?». Участникам опроса предлагали картинку как показанная внизу, но с одними только контурами бабочек, и просили их закрасить.

Иллюстрация из книги Штульмана
(изображены крылья скорее махаона –
у настоящих пядениц силуэт вовсе не такой :)

Конечно, выбрать из двух готовых вариантов куда легче, чем самостоятельно закрасить, но все же: те из вас, кто еще не прочел книжку, какой вариант вы бы выбрали, правый или левый?

При всем моем восхищении элегантностью этой задачи (отлично подходящей и для школьной олимпиады по биологии) не могу не отметить, что сама формулировка условия намекает на некое целеполагание: «чтобы адаптироваться», когда на самом деле никакого целеполагания тут нет. Наш язык в первую очередь приспособлен для описания действий агентов, способных к целеполаганию. Чтобы избежать имплицитной отсылки к нему, нужно прикладывать специальные усилия – а я уже и на собственном опыте убедилась, как это нелегко.