egovoru | Вместе они любили сидеть на склоне холма (Reply)

«Диалектика мифа» – та самая книжка, подготовленная к печати в 1930, за которую ее автора отправили на ударную стройку, предварительно продержав больше года в тюрьме. Читая ее сегодня, трудно отмахнуться от этого обстоятельства – тем более, что ничего антисоветского она, конечно, не содержит. Но меня поразил ее тон, живо напомнивший мне тексты иных ЖЖ-юзеров (и ленинские работы, которые нас заставляли конспектировать на первом курсе!): не просто задиристый, а прямо-таки агрессивный. А ведь от знаменитого философа ожидаешь определенной взвешенности суждений – правда, тогда ему не исполнилось еще и сорока.

Непривычно, что автор не чувствует никакой нужды в обосновании своих тезисов – но закономерно: А.Ф. Лосев был христианским неоплатоником и верил в свой доступ к абсолютной истине. Этим он напомнил мне пророка уже следующего поколения – Солженицына; этим и пристрастием к странным неологизмам вроде слова «энергийность».

Для объяснения своего понимания мифа Лосев избрал апофатический метод: то есть, он подробно разбирает, чем миф не является, вопреки расхожим представлениям. Миф – это не вымысел, не наука, не метафизика, не аллегория, не поэзия, ни религия, не догмат и не историческое событие как таковое. В итоге он приходит к такому определению: «Миф есть в словах данная личностная история».

Вездесущность мифа он поясняет на примерах. Вспомните, пишет он, как разные цвета порождают у нас разные ассоциации: красный цвет нас возбуждает, зеленый – успокаивает и т.д. Эти ассоциации и есть «живая мифология цвета, ничего общего не имеющая с абстрактно-аллегорическими толкованиями «научных» теорий».

Вот, кстати, образчик лосевского стиля: «Ну, так и давайте запишем: красный цвет вызывает возбуждение, именно он, а не мы сами. И, значит, возбужденность – его объективное свойство. Для меня оно, во всяком случае, гораздо более объективно, чем какие-то там волны неизвестно чего, о которых я с гимназических лет успел забыть все, что ни вбивали в меня старательные физики. Физику я забыл, а красный флаг от белого всегда буду отличать, – не беспокойтесь».

Другой пример вездесущности мифа – рассуждения Декарта. «Декарт – основатель новоевропейского рационализма и механизма, а стало быть, и позитивизма. Не жалкая салонная болтовня материалистов XVIII века, а, конечно, Декарт есть подлинный основатель философского позитивизма. И вот оказывается, что под этим позитивизмом лежит своя определенная мифология. Декарт начинает свою философию с всеобщего сомнения. Даже относительно Бога он сомневается, не является ли и Он также обманщиком. И где же он находит опору для своей философии, свое уже несомненное основание? Он находит его в «я», в субъекте, в мышлении, в сознании, в «ego», в «cogito».

Почему это так? Почему вещи менее реальны? Почему менее реален Бог, о котором Декарт сам говорит, что это яснейшая и очевиднейшая, простейшая идея? Почему не что-нибудь еще иное? Только потому, что таково его собственное бессознательное вероучение, такова его собственная мифология, такова вообще индивидуалистическая и субъективистическая мифология, лежащая в основе новоевропейской культуры и философии»

Разумеется, разобрав чужие, «относительные», мифологии, Лосев в конце концов выдвигает свою собственную, «абсолютную», в которой диалектически разрешаются все антиномии. Субъект и объект синтезируются в личность, сознание и бытие – в творчество, сущность и явление – в символ, тело и душа – в жизнь, индивидуализм и социализм – в церковь, свобода и необходимость – в чувство, целое и часть – в организм, бесконечное и конечное – в актуальную бесконечность.

А.Ф. Лосев с женой на Беломорканале (1933)
Необыкновенно выразительная фотография, не правда ли? Автор статьи, из которой я ее позаимствовала, назвал ее «Советской готикой»,
по аналогии с известной картиной Гранта Вуда